Она несколько раз повторила, что была на вилле четырнадцать лет назад и что вилла не изменилась, здесь по-прежнему чудесно. Ужин был отличный. Курица на гриле с большим количеством овощей и соусом. Потом эта женщина спросила, был ли я когда-нибудь в Оксфорде. Я ответил, что никогда не был.
– Знаете, мой супруг там преподавал, сейчас он на пенсии. Он известный специалист по Ветхому Завету, – сказала она.
– Замечательно, – ответил я.
– А вы откуда?
– Из Белграда, из Сербии.
– А, это бывшая Югославия, да? Мы с мужем были там однажды летом, в Дубровнике, в отеле «Дубравка», до сих пор помню. И еще несколько дней мы были на одном чудесном острове – Корчула[10]. Знаете этот остров?
– Да, знаю, был там.
– Мы поселились в отельчике у маленького залива рядом со старым городом Корчула, только не помню, как назывался отель. Нам там очень понравилось.
– Отель «Бон Репо», наверное, – сказал я.
– О, точно, отель «Бон Репо», как вы узнали? Тоже там останавливались?
– Я работал на том острове официантом.
Она замолчала. Мне не хотелось рассказывать этой пожилой милой женщине, как часто я бывал ребенком на Корчуле у родственников, почему потом работал там официантом, о том, что у меня остались друзья на острове. И о том, что сейчас это другое государство, что я скучаю по этому городу и по друзьям. Ужасно не хотелось это всё ей объяснять. Ноги болели от похода на гору, я хорошо поужинал, выпил три бокала сладкого красного вина Luna di Novembre, и теперь мне хотелось поскорее лечь на мои четыре подушки.
Что я немного позже и сделал.
15
Моим лучшим другом среди всех официантов на вилле был, конечно, Грегорио. Но я дружил и с другими официантами. Когда Грегорио не было, здесь работал Махатма, который только вернулся из отпуска и теперь постепенно брал на себя больше обязанностей, подменяя уставшего Грегорио. Когда была смена Махатмы, моим лучшим другом становился он. А когда они выходили на смену вместе, я готов был поставить между ними знак равенства. Встретившись где-нибудь на вилле или случайно увидев друг друга, мы частенько останавливались поболтать.
В тот день я сказал Грегорио, что на обеде меня не будет, но я бы взял что-нибудь поесть с собой. Грегорио велел мне ни о чем не волноваться. Спросил только, что бы я хотел – рыбу или что-то мясное. Я ответил, что рыбу. Подождал его минут двадцать, коротая время за чтением Herald Tribune: там был прогноз погоды, сатирическая колонка с комиксами и результаты футбольных матчей высших лиг Италии, Испании и Англии. Вскоре Грегорио вынес мне из кухни пакет с едой, не забыв положить туда бутылку минеральной воды и пластиковые приборы. Я сложил пакет в рюкзак и снова отправился на гору Сан-Примо. Грегорио еще раздобыл для меня небольшую карту – я рассказал ему, куда отправляюсь, – и посоветовал быть аккуратным и следить за погодой: мол, имей в виду, что тут за полчаса солнце может смениться бурей. Мы разговаривали в половине десятого утра, день был ясный.
Той же дорогой, что и вчера, я добрался до села Гуджатте. На карте я обнаружил короткий путь к вершине, гораздо более прямой, чем тот, которым я поднимался в прошлый раз. Свернув на тропинку в лес, я вскоре дошел до деревни Перло. Согласно карте, я был на высоте около четырехсот метров. Деревенька была пуста, ставни всех домов заперты. Задней лапой чесал за ухом черный пес. У него были белые пятна на груди и кожная болезнь на морде, что-то вроде лишая. Неспешный такой старый пес, который даже ходил с трудом, словно его медленно доканывала беспросветная сельская скучища. Было видно, что он очень-очень стар. Змеистая тропка отсюда вела через густую каштановую рощу к следующей деревне под названием Броньо. Это была деревенька на десяток домов, мне встретился там только дедушка, чинивший мопед. Здороваясь со мной, он снял с головы кепку. Я помахал ему рукой. Отсюда проселочная дорога вела к селу Романцца – с часовенкой, фонтанчиком в сквере и видом на озеро. Была половина одиннадцатого, высота – 724 метра. Я немного передохнул и отправился дальше, к деревне Паум, где дорога заканчивалась и начинался подъем по узкой крутой тропе сквозь рощи могучих буков и ольх, где беспрестанно падала на землю листва. Потом пошли высокие ели, изредка тут и там попадались дубы. Я иногда останавливался; много было деревьев, названий которых я не знал. Птиц тут было очень много, незнакомые тоже попадались. От листьев под ногами, стволов деревьев и до крон, до неба над ними всё здесь выглядело как многоэтажный птичий дом. Внизу жили дрозды и воробьи: они сновали в опавшей листве и кустах. Выше, на стволах деревьев, жили дятлы, на ветвях обитали скворцы, а выше в кронах – еще какие-то птицы, не знаю, как называются. Всюду много хорошо знакомых мне воронов. Высоко над лесом летали чайки, пересекая по прямой от берега до берега полуостров, на самом кончике которого примостился городок Белладжо. А над чайками, высоко в небе, не было ничего, только небесная синь. Поднимаясь по тропе дальше, я вышел из леса – деревьев здесь больше не росло, и птиц тоже больше не было. Только камни – то крупные, то помельче; подъем был не слишком крутой, но нужно было следить за тем, куда ставишь ногу.
Ровно в два часа пятнадцать минут я поднялся на вершину горы Сан-Примо – как было обозначено на карте, здесь высота составляла 1682 метра. Я никогда раньше не был на такой высоте. Вокруг была пара сосенок и сухие кусты, растущие между камней. Я дошел точнехонько к обеду и как раз проголодался. Заглянув в пакет, который собрал мне Грегорио, я обнаружил два огромных бутерброда с тунцом и сыром, кусочками сардин, крупно порезанными маслинами, кружочками помидоров и листьями салата. Маэстро Грегорио! Это был настоящий пир – под солнцем, но на безжалостном ветру. Я сидел на стволе поваленной старой сосны и ел. Отсюда было видно почти всё озеро с городками на берегах, со скалистыми бухтами и с одним островком в западной его части. Отсюда даже было видно города Комо и Лекко вдалеке. И церквушки на холмах и склонах гор – над всеми этими селами и городками было много церквушек. С погодой мне повезло – было ясно и солнечно, оттого и
