Держа шапку в правой руке, он пополз к гэгэну. Получив благословение, ползком попятился и опустился на подстилку для сидения — олбок. Дугар тоже сдернул с головы шапку и получил свою долю божественного благословения. Только русские стояли в дверях, не зная, что делать. Гэгэн внимательно взглянул на Дугара своими неподвижными, но ясными и блестящими глазами, и что-то дрогнуло в его лице.
— Это ты, Дугар? Ну, посмотри же на меня, паренек. — У Дугара душа ушла в пятки. Но на губах гэгэна играла улыбка. — Значит, вернулся, Дугар. Мы слышали, что ты стал цириком. Как видно, вышел из тебя настоящий мужчина.
Страх Дугара рассеялся, он с поклоном отошел в сторону и сел подле чиновника. Гэгэн обратился к русским:
— Прошу садиться.
Они словно бы поняли, уселись впереди чиновника и Дугара. Со двора вошел молоденький послушник, подал чай и закуски.
Степенно напившись чаю, чиновник извлек из-за пазухи грамоту правительства и вместе с хадаком почтительно вручил гэгэну. Гэгэн читал долго, внимательно просмотрел подписи, потом поднял голову:
— Вот теперь пора и мне возвращаться в столицу. Настали мирные времена. Вспомнили обо мне, старике, решили привлечь к государственным делам. Что же, мы готовы. Будем по-прежнему служить Монголии.
В невозмутимом голосе гэгэна слышались радостные нотки.
Чиновник сказал, кивнув на русских:
— Эти двое повезут вас на машине. На одной из тех, что стоят у вас во дворе.
Гэгэн кивнул головой в знак согласия, помолчал немного и обернулся к ламе:
— Двинемся в путь через три дня, а пока устрой наших гостей поудобнее.
Аудиенция кончилась. Лама и послушник, прижав к груди сложенные ладони, пригласили посланцев последовать за ними.
Домоправитель повел гостей к флигелю, где жил когда-то Егор.
— Уважаемый лама, вы не знаете, куда делся тот высокий офицер, что жил в одной комнате с Егором? И бурят-переводчик?
— После того, как ты… после того, как вы уехали, он привел сюда еще белых. Они пытались завести машины, но ничего не получилось: каких-то частей, говорили, недостает.
Дугар усмехнулся про себя. Он-то знал, почему не заводились машины, — недостающие части лежали в его вещевом мешке.
Во флигель принесли еду из джасовой юрты{50}. После обеда русские пошли осматривать машины; к ним присоединился и Дугар, не забыв прихватить с собою все, что дал ему когда-то Егор. Русские копались в моторе и сокрушенно качали головами. Тогда Дугар высыпал перед ними сокровище, которое берег так долго. Шоферы бросились обнимать Дугара, а он стоял смущенный, не зная, куда девать руки. Потом русские стали чинить моторы, а Дугар принес из джасовой юрты горячей воды и залил в радиатор. Русские удивились еще больше:
— Вы шофер?
— Да, да, — ответил Дугар по-русски.
Он взял ручку и принялся заводить мотор. Машина фыркнула, задрожала. Дугар сел за руль и нажал на педаль сцепления. Давно не испытывал он такой радости. С каким неистовым ликованием он повернул руль налево, потом направо, убеждаясь, что машина послушна каждому его движению, совсем как прошлой весной. На шум сбежались люди. Дугар несколько раз объехал двор и остановился.
— Когда ж это ты выучился водить машину? Ведь еще никто из монголов не садился за руль! — удивленно говорил старый домоправитель.
Подошел чиновник, с любопытством поглядел на Дугара, сказал восхищенно:
— А ты молодец, цирик Дугар. Вот уж не подозревал в тебе таких способностей.
Дугар поспешил воспользоваться счастливой случайностью:
— Уважаемый чиновник, моя юрта совсем близко от монастыря. Разрешите мне навестить старика отца.
— Ах, вот оно что! Хорошо, разрешаю. Сроку даю тебе два дня.
Не помня себя от радости, Дугар схватил винтовку и направился к воротам.
— До свиданья! — обернулся он к русским.
— Всего хорошего, — откликнулись те, не понимая, почему он так поспешно уходит.
Первым делом Дугар разыскал сопровождавших делегацию служителей уртонной станции, попросил уздечку, седло, сумку. У знакомых в поселке одолжил коня — и в путь.
Дорогою Дугар вспомнил, как они с Егором пробирались темной ночью по безлюдной степи, вздрагивая при каждом шорохе. Если бы судьба снова свела их вместе!.. От Даша Дугар знал, что отец жив и здоров, и потому испытывал одну лишь радость, не омраченную ни малейшей тревогою. Хорошо бы уговорить отца переехать в Ургу! Но едва ли он согласится. К тому же на жалованье Дугара вдвоем не прожить.
Конь бежал бодро, и вскоре показались заросли ивняка. Все здесь знакомо Дугару, все! Сколько раз видел он во сне эти зеленые кусты на речном берегу, этот отлогий пригорок, где приютилось несколько юрт! И вот сон, точно в сказке, оборачивается явью! Вдали уже маячат кусты остролистого ежевичника; один куст особенно высок и раскидист. Местные жители почитают его священным и разукрашивают разноцветными ленточками. Дугар придержал коня. Так и есть: висят на ветках и старые, выцветшие лоскутики, и новые, недавно привязанные, радуют глаз яркими красками. Дугар заторопился сильнее прежнего, подстегнул коня, и тот, обиженно прижав уши, понесся галопом. Вот и знакомая падь, по ее склонам пасется скот. А у подножия горы четыре юрты. «Вот та, маленькая, справа — наша», — думает Дугар и от нетерпения приподнимается в стременах. На лай псов выскакивает из маленькой юрты человек, прикладывает ко лбу руку козырьком и всматривается в приближающегося всадника. Узнает, как видно, отец сына, шагает, потом бежит ему навстречу. Еще быстрее летит конь, как птица, распластывает над землею сильное тело. И вот уже Дугар крепко прижимает отца к груди.
В первые минуты оба не произнесли ни единого слова, только неотрывно смотрели друг на друга, и слезы радости текли по щекам. Вышли араты из соседних юрт, обступили их. Старый Ульдзий приник головой к плечу сына, и Дугар вдруг заметил, что отец словно бы стал меньше ростом.
— Ну, вот ты и вернулся, — тихо промолвил старик. — С приездом, сыночек.
Дугар отвечал отцу, здоровался с земляками — и его не покидало ощущение какой-то призрачности всего происходившего. И, однако, это была явь! Кто-то разнуздывал его коня и ставил у коновязи. Кто-то приглашал его в гости. А Дугар все не мог тронуться с места. Долго бы он еще так простоял, если бы Ульдзий не сказал ему:
— Пойдем в юрту, сынок, чего это мы все стоим.
В старой юрте все было по-прежнему. Готовя угощение, Ульдзий то и дело поглядывал на сына. Только в прошлом году дошла до него весть, что Дугар жив. И старик ждал его дни и ночи, на любой шум выбегал из юрты и наконец дождался! А Дугар всматривался в лицо отца. Давно уже минуло ему
