эти прикосновение и бездействовать и, опрокинув Ылшу на спину, забралась ему на живот. На секунду девушка замерла, давая мужу запомнить всю себя, потом склонилась к его лицу, отгородив весь остальной мир волной волос:
— Не сопротивляйся, хорошо? Я должна понять, что с нами происходит…
Парень молча кивнул, не отводя прямого открытого взгляда блестящих даже в ночи глаз. Лика мягко сняла его руки со своей талии и завела их ему за голову. Потом нежно поцеловала и придавила Ылшу осторожной волной пси, в которой был замешен и телекинез, и эмпатия, и небольшая толика ментального зондирования. Сопротивления девушка не чувствовала — муж с готовностью принял от нее все, что она дала. На некоторое время они замерли глаза в глаза, проникая друг в друга… а потом все сорвалось неконтролируемой лавиной.
Нет, Лика не хотела заходить настолько далеко и причинять Ылше неудобство и боль, но что-то в ее душе потребовало это сделать и девушка не смогла себя удержать. Она слой за слоем начала снимать то, что является самой сутью человека, то, что формируется совокупностью памяти, разума и чувств, то, что называют душой. Сначала осторожно и медленно, потом более агрессивно и быстро Лика «разбирала» Ылшу на части. Вот совсем недавние воспоминания, поблескивающие незабытыми еще эмоциями и страстями — последний месяц или полтора… Вот они вдвоем на шатле летят с Новеи — тут осталась только нежность, любовь и сумбур образов…А вот и сама «учебка», со всем пережитым там — превалирует скорее страсть нежели любовь… Глубже и глубже…
В какой-то момент парень сначала завозился, потом конвульсивно дернулся — ему было уже не неприятно — больно, почти физически больно, но Лика уже была слишком глубоко внутри него и не следила за его текущими чувствами — она взахлеб «глотала» ненависть, безнадегу и отчаянный кураж приютского существования. Перед внутренним взором девушки одна за другой мелькали обрывки картин и чувств, очень однообразных чувств… и все чаще всполохи нереально красивого переливающегося всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками сияния. Глубже, глубже, глубже! Приходится прилагать значительные, но в данный момент неосознанные усилия, что бы удержать яростно бьющееся тело мужа. Лика не видит, как наливаются красным белки его глаз от лопающихся один за другим сосудов, как пальцы на руках застыли сведенными судорогой когтями, как тело исходит розовым потом… Глубже, еще глубже! Страх, непонимание, растерянность — Чирик-Рабат… Горечь потери, рвущийся изнутри крик — гибель родителей… Солнце, небо, счастье — несколько первых осознанных лет… Вспышка, переливы круглой радуги — основа самого существа человека по имени Ылша. Лика с ласковой улыбкой погладила этот радужный шарик своей ментальной рукой, мгновение назад бывшей жестким неумолимым буром и толкнула навстречу сиянию свой образ-слепок. Шарик вспыхнул переливами и исторг нежную заботу и любовь… и вдруг сжался в точку и мгновенно почернел-засох! Лика не успела испугаться и понять что происходит — ее дернуло назад и вверх, грубо швыряя из стороны в сторону и стегая болью. Внутренний взор ожег нестерпимым светом, вернулось ощущение физического тела и через мгновение девушка почувствовала, что ее грубо отшвырнули в сторону — с кровати скатился какой-то скользкий и хрипящий клубок и откатился в дальний угол каюты.
Девушка некоторое время лежала, уставившись в потолок непонимающим взором, потом вспомнила, что была не одна и попыталась рукой найти Ылшу — вместо него осталась лишь влажная поверхность покрывала. Лика обеспокоенно приподнялась и покрутила головой: куда он мог деться…
В горле замер ошеломленный всхлип-вскрик — парень сидел на корточках в дальнем углу, вжавшись в него спиной и выставив перед собой руки, показавшимися на мгновение когтистыми лапами какого-то зверя. А перед ним и везде вокруг эфемерно скользили в воздухе слои его души, чем-то напоминающие оторванные от кочана листья капусты и еще немного облака. Осознание сделанного обрушилось на девушку не просто ушатом холодной воды — раздавило целым водопадом жидкого азота! Лика всхлипывая сползла с кровати и так и не поднимаясь с колен попробовала приблизиться к мужу. Тот остановил ее предупреждающим утробным хрипом-рыком и волной колючего пси. Девушка обливаясь слезами потянулась к нему своими чувствами и эмоциями. Рук заглох, как и волна пси — тишина стала настороженно принюхивающейся. Сознание Лики вдруг нарисовало картину: она мягкая рыжая домашняя кошечка любопытно вытягивает шею и на напружиненных лапах тянется вперед, где вздыбился пушистой дугой молодой дворовый кот с порванными ушами, но с просто невероятно огромными когтями, клыками и пушистым хвостом.
Картинка внезапно пошла рябью и развеялась — реальность вернулась на место, но тишина уже не была настороженной — в ней сквозило смутное узнавание и отчаянное любопытство. Лика по крохотному шажку, медленно-медленно поползла вперед, толкая перед собой все самое приятное, что было связано в парнем. Это отнимало огромное количество сил, но и результат присутствовал — едва видимый за густо парящими листьями-облаками сияющий шарик весело помаргивал спокойным синим светом.
Вот наконец и добралась! Лика не рискуя менять положение тела, что бы не напугать того, кто совсем недавно был Ылшей, виновато ткнулась лицом в его руки. Судорожные когти пропали, вернув на место знакомые крепкие ладони, которые так знакомо зарылись в волосы и потянули ее в объятья. Девушка всхлипывая, подчинилась и через мгновение крепко вжималась в горячее, влажное и пахнущее кровью и потом тело. Губы сами собой покрывали поцелуями застывшее маской боли лицо мужа и то медленно и неохотно отмирало.
Не зная как еще исправить то, что сделала, Лика положила ладони на виски Ылши и щедрым потоком начала вливать в него энергию, накопленную пси-покровом. Она надеялась, что это поможет…
И действительно помогло — радужный шарик, ощутив сродную ему субстанцию полыхнул радостным светом и начал вращаться, втягивая в себя извивающийся ручеек. Движение пластов ускорилось вслед за ним и они начали медленно и неторопливо складываться заново. С одним небольшим отличием — получающийся шар не был стремящимся к монолиту — при взгляде на него возникало ощущение постоянного скрытого движения.
— Родная… — голос Ылши был глухим и хриплым, будто тот разом накрутил на себя с десяток лет.
— Прости-прости-прости… Я не хотела…
— Родная моя… — парень оторвал ладони девушки от своих висков, свел их вместе и поцеловал. — Не делай так больше, хорошо?
— Я… Да…
— Пойдем в душ… — парень со скрипом разогнул ноги и покачнулся. Лика заполошно вскочила и обхватила его руками, поддерживая, а спустя мгновение поняла, что тоже совсем не твердо стоит на ногах — в теле была просто неимоверная слабость и бессилие. И
