дальше буфетной, когда экономка предлагала им с сестрой по стакану лимонада.
Он постучал. Снег прекратился, с кустов и деревьев капала вода. Кто-то уже проехал несколько раз по подъездной дороге, оставив грязные колеи; в небе сияло утреннее солнце, и там, где снег оставался чистым, лежали резкие голубые тени.
Из дома не доносилось ни звука, и Джулиус уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг услышал, как отпирают дверь. Открыл ему сам Роусон, в брюках, белой рубашке и босой. Джулиус вдруг понял, что ожидал увидеть экономку из своего детства, крупную, добродушную женщину в переднике, хотя она, конечно, не дожила до этого дня. Как и мать, подумал он. Она умерла.
Роусон был высоким, на голову выше Джулиуса; примерно ровесник матери с ухоженными седыми волосами, черными бровями и висячими белыми усами. К утру добавилась еще и белая щетина на подбородке и щеках. Он напоминал хорька, которого Дженкс, собутыльник Джулиуса, однажды поймал в ловушку и притащил в паб: гибкого, поджарого.
— Джулиус, — произнес Роусон, удивленно отступая. Джулиус, в свою очередь, удивился тому, что Роусон помнил его имя. — Все в порядке?
— Мне надо позвонить.
Свой мобильник (совсем простенький, не то что смартфоны, которые теперь есть у каждого) Джулиус по привычке сунул в карман куртки, но зарядку захватить не сообразил.
— Конечно, входи, — еще немного посторонившись, с обычной выверенной интонацией пригласил Роусон.
Стены просторного холла с резным камином и мозаичным полом были обшиты деревянными панелями. Вдоль одной из них тянулась вверх массивная лестница, тоже деревянная. «Искусства и ремёсла»[4], говорила о ней Дот, но Джулиус не понимал, что она имела в виду, да и не слишком интересовался.
— У вас электричество есть? — спросил Джулиус, вытирая ноги о коврик.
— Да, все в порядке. А у вас что, произошла авария? Вы щиток проверяли?
Джулиус лишь закатил глаза, едва Роусон отвернулся.
— Так, где же трубка? С Кэролайн всегда так: поговорит, а на базу не поставит.
Роусон прошел в комнату с камином из красного кирпича, двумя белыми диванами, стоявшими друг напротив друга, и небольшим роялем; из окна открывался вид на сад перед домом. Все выглядело так, будто в комнату никогда не заходят: собаки не покушаются на мебель, никто не забирается на диваны с ногами и не лезет в сахарницу мокрой ложкой.
— Может, поискать номер электрической компании? — предложил Роусон. — У вас какая?
— Мне нужен номер нашей амбулатории, — сказал Джулиус.
Ему захотелось снять шапку, но оказалось, что он забыл ее надеть. Ну и черт с ней, решил он.
Едва взглянув на Джулиуса, Роусон отвел глаза. Слишком заносчивый, чтобы спросить, зачем мне этот номер, подумал Джулиус. Наконец, пошарив там и сям, Роусон обнаружил телефон на кресле и нажал пару кнопок, чтобы убедиться, что есть гудок.
— Кто бы мог подумать — снег в конце апреля! — заговорил Роусон, явно не ожидая ответа. Он протянул трубку Джулиусу: — У вас в коттедже все в порядке?
Роусон на ходу начал искать номер амбулатории в своем мобильном. Он пересек комнату и вернулся в холл, Джулиус последовал за ним.
— Моя мать умерла, — коротко сказал он, просто чтобы посмотреть, остановит ли это известие поток речи Роусона. Но произнесенные слова поразили его самого. Она ведь и правда умерла.
Двое мужчин уставились друг на друга, и Джулиус видел, как его собственное выражение отражается на лице Роусона.
— Что? — Роусон положил руку на деревянную каминную полку.
Сверху донесся женский голос.
— Кто там?
— Джулиус! — крикнул Роусон, не спуская глаз с гостя. — Из коттеджа.
— Что ему нужно?
Роусон по-прежнему смотрел на Джулиуса, а Джулиус — на него, ожидая, что он ответит. Наконец Роусон поднял глаза туда, где деревянные перила исчезали из вида, а затем снова взглянул на Джулиуса.
— Ничего особенного! — крикнул он. — Я тебе потом расскажу.
Ничего особенного, подумал Джулиус. Вот кем были Сидеры для Роусонов — никем.
Женщина (наверное, жена Роусона, предположил Джулиус) ничего не ответила и спускаться не стала. В этот момент Роусон, похоже, спохватился и взял себя в руки.
— Мне ужасно жаль. Как это произошло?
— Упала, ударилась головой. Рано утром. Мне нужно вызвать врача.
— Разумеется, разумеется. — Роусон возился со смартфоном, поясняя: — Моя жена всегда использует Алексу[5], когда ей нужен какой-нибудь номер, но мне пока не удается ее освоить.
Джулиус подумал: может, у этого человека старческое слабоумие? Сам он понятия не имел, кто такая Алекса. Наконец, глядя в телефон, Роусон продиктовал номер и, пока Джулиус ждал ответа, вернулся в гостиную. Но Джулиус чувствовал его присутствие по ту сторону двери и решил, что он, скорее всего, подслушивает. Сотрудница регистратуры — какая-то другая, не Бриджет — дежурно посочувствовала и уточнила детали. Пока она искала Дот в их базе, Джулиус подумал, что мать, возможно, у них не зарегистрирована, но женщина все-таки нашла ее данные и сказала, что доктор Холлоуэй заедет к ним сегодня, как только сможет. Когда разговор закончился, Роусон вернулся в холл. Его глаза блестели.
— Ничего, если я еще кое-куда позвоню? — спросил Джулиус.
— Конечно, звони. Может быть, принести чашку…
— Нет, — перебил Джулиус.
— Разумеется. Не сомневаюсь, что тебе нужно много всего уладить.
— Спасибо, — сказал Джулиус, хотя никакой благодарности не испытывал. Этот человек задолжал моей матери, подумал он. А значит, теперь Роусон в долгу перед ним и Джини. — Мне бы еще один номер. Нашего сантехника. Я обещал с ним сегодня поработать.
Джулиус запомнил номер и позвонил Крейгу, а Роусон слегка передвинул вазу с цветами, делая вид, что не вслушивается в разговор.
У самой двери, когда Джулиус собрался уходить, Роусон сказал:
— Постой. У меня для вас почта.
Почтальон перестал приезжать к ним после того, как однажды его фургон забуксовал и его пришлось вытаскивать трактором. Джулиус не знал, как и когда мать забирала письма. Не взглянув на протянутые конверты, он сложил их пополам и сунул в карман куртки.
— Вы не думали насчет… — начал Роусон, осекся, но потом продолжил: — Вы устроите для Дот… что-нибудь? Поминки? Я бы хотел отдать ей дань уважения.
— Нет, — ответил Джулиус. — Мы ни о чем таком не думали.
Выйдя на дорогу, он обернулся. Спенсер Роусон стоял на снегу босиком и смотрел ему вслед.
4
Через два часа, еще до возвращения Джулиуса, в коттедж приехал врач. Его живот, широкие плечи и бычья голова заполнили кухню, заслонили свет. Представившись доктором Холлоуэем, он первым делом сообщил Джини, что времени у него мало. Спросил, как нашли Дот, почему
