с горой дел в компании.
На роллетах закрытой столовой вдруг появились непонятные буквы, нарисованные черным спреем; к ней на работу, неизвестно как выяснив телефон, стали названивать риелторские конторы – не желаете ли продать дом, не собираетесь ли сдавать комнаты? Ей не хотелось думать о денежных вопросах, мешавших ее любимой работе.
Как-то, когда в выходной день она делала уборку перед домом, хозяйка кафе, стоявшего напротив, сделала ей замечание:
– Постоянно закрытые роллеты создают мрачное впечатление. Я понимаю, что у тебя работа, но, может быть, стоит поскорее сдать кому-то помещение?
Поскольку многие, пообедав у матери, заходили в это кафе выпить кофе, возможно, хозяйка тоже терпела какие-то убытки.
Сидя на работе, Акико совершенно забывала о столовой, а поздно ночью, возвращаясь домой по торговой улочке, думала, что надо все-таки что-то с этим делать. Проще всего было бы сдавать помещение внаем, но ужасно не хотелось связываться с риелторами. А если вдруг возникнет проблема с арендаторами, это доставит неудобства и соседям. Совсем недавно возникла такая проблема: сын владельца рыбной лавки, оказавшийся в похожей ситуации, переоборудовал помещение, находившееся в самом центре квартала, половину отдал под игровой центр, половину – под распивочную. И все бы хорошо, да теперь по округе допоздна шаталась молодежь, шумела и оставляла после себя мусор.
В это же время в компании устроили совещание по поводу планов издания книги сэнсэя, с которой она так долго работала. Речь шла уже не о кулинарной книге, она хотела попросить даму, которая теперь стала председателем правления кулинарного колледжа, написать о своей жизни. Они регулярно обменивались сезонными открытками, но лично давно не виделись, и Акико ахнула, увидев изумительную женщину с аккуратно убранными седыми волосами и с минимумом косметики на лице. Они обменялись приветствиями, Акико рассказала о своем предложении, получила согласие, а во время болтовни за чаем внезапно попросила совета по поводу своей ситуации. Она никогда не говорила, что ее мать владела столовой, и сэнсэй, хоть и удивилась, выслушала ее кивая. А потом просто сказала, тихонько улыбнувшись:
– А почему ты сама не возьмешься?
Акико любила готовить, но о таком даже не думала.
– Но я ведь просто любитель, и лицензии у меня нет…
– Все начинают как любители. А лицензию – выучись и получи.
Сэнсэй при ней позвонила по внутреннему телефону и попросила секретаря принести программу колледжа.
– Сейчас у тебя есть прекрасная работа, и все мои советы будут не к месту, но у тебя есть вкус, и ты мне кажешься человеком, который понимает ценность еды. В нашем мире к еде стали относиться слишком небрежно. Это очень печально.
Согласие сэнсэя написать книгу и ее слова «займись столовой» озадачили Акико. Она ехала в электричке и повторяла про себя: «Я – столовую? Я?!»
Вечером, валяясь дома на постели, она просматривала программу колледжа. Это ведь, наверное, для ребят лет восемнадцати. Сейчас у нее есть работа, да и сэнсэй, наверное, ей просто льстила, разве ей такое осилить?
Через полмесяца в издательстве проводили ежегодную кадровую перестановку. Проработавшая на одном месте двадцать с лишним лет после поступления в компанию Акико, увидев приказ, изумилась. Ее переводят в финансовый отдел? Спросила у начальника – получила невнятный ответ: мол, что плохого, будешь теперь почти как заведующий отделом. Мало того, он брякнул:
– Ты же хорошо со счётами управляешься.
Кто в наше время ведет финансовые дела компании на счётах?! Она пришла сюда, потому что любила книги, и теперь ей будет тяжело не иметь отношения к их созданию. Она не собиралась послушно кивать: «Перейду на любую должность, как скажете».
Разочарованная, Акико вернулась домой и, забравшись в ванну, задумалась. В ее возрасте шансы вернуться в редакторский отдел равны нулю. Если продолжить работу, до пенсии ей гарантирована зарплата. Пока она размышляла, прикрыв глаза, в голове вдруг всплыл образ сэнсэя. А может, это был знак, намек на изменения? С мыслями о том, что изумительная женщина выступила как пророчица, Акико легла в постель. А на следующее утро, раскрыв занавески и увидев раскинувшееся перед глазами синее-синее небо, она решила уйти с работы.
Она сразу же позвонила сэнсэю и рассказала, как обстоят дела. Та заявила, что без Акико книгу писать не будет, так что, если та уходит с работы, договоренность отзывается. При этом голос ее звенел: она сказала, что полна надежды в отношении следующего шага Акико.
Уволившись, Акико записалась на годичные курсы для получения поварской лицензии, куда должна была ходить вместе с молодыми людьми, в два раза младше нее, и успешно сдала экзамен. Встречаясь изредка возле дома с завсегдатаями маминой столовой, она по-прежнему отговорками отвечала на вопрос:
– Что будешь делать с заведением?
На выпускной церемонии сэнсэй крепко сжала ее руки и выразила поддержку:
– Если что-то нужно будет, не стесняйся, приходи посоветоваться.
Акико чуть не расплакалась.
Свою подготовку она закончила, теперь надо было переоборудовать заведение. Она не хотела оставлять японский интерьер закусочной, которой управляла мать: зеленоватая зернистая штукатурка и текстура деревянных балок, большие фигуры для игры сёги[2], веера и синяя ткань, куклы кокэси[3]. Немного жаль постоянных клиентов, но посиделки с выпивкой после закрытия, как у матери, она тоже не собиралась устраивать. К ней приставали с расспросами: что будет, что она затеяла, но она лишь повторяла, что, когда все точно определится, всех оповестит. Когда она, чтобы предупредить о готовящихся строительных работах, зашла в соседний магазин мобильных телефонов, без зазрения совести выставлявший свой мусор перед ее закрытыми роллетами, тамошний директор пренебрежительно фыркнул:
– А-а, ну ясно.
Хозяйка кафе напротив стала ругаться:
– Это нам будет неудобно: будет лететь пыль, шум поднимется.
Даже в торговом квартале тяжело вести торговлю.
К сэнсэю она ходила советоваться по поводу меню, а после того, как определилась с основной линией, постоянно проводила с ней дегустации. Проблема оказалась в количестве соли.
– Основа вкуса у профессионалов – соль. Разумеется, природная. В ресторанах, которые знамениты своими суши, уксус для риса содержит довольно много соли. Они утверждают, что очень важно, в состоянии ли ты добавить такое количество. Но мне нравится то, как ты солишь блюда. Мне кажется, ты можешь доверять своему вкусу.
Слова сэнсэя немного успокоили Акико, и она продумала несколько вариантов меню. Собственно говоря, ничего необычного в них не было: большие сэндвичи, суп, салат – все вполне ортодоксальное. Интерьер она себе тоже представляла простым: белые стены, простые колонны под потолок – что-то вроде столовой в монастыре. Для стен заказала специальную декоративную штукатурку. От
