парня видно, что он знает его прошлое и знает Самдана. Что, если случай сведет их внезапно? Это может кончиться плохо для Дэгэху.
— Подумай, Сухбат, нельзя ли доказать, что Дугар и Егор были белые? Только доказательства нужны надежные.
— Найду! И доказательства найду, и свидетелей представлю, если потребуется! — поспешно заверил Сухбат.
— Но пока помалкивай. Язык у тебя слишком длинный… А теперь ступай — ночь на дворе, да и жена, поди, заждалась. Небезопасно ходить одному в такую темень.
— Что мне бояться? У меня револьвер.
— Откуда?
— Купил по случаю.
— Молодец. Оружие всегда пригодится. А таких, как ты, обиженных, Сухбат, теперь много. Аратов сгоняют в какие-то колхозы да коммуны, они недовольны, а нам это на руку.
— Да, Дэгэху-гуай, если бы не новая власть, жил бы я не хуже князя.
— Еще раз скажу: придержи язык! За такие слова по головке не погладят.
Сухбат ушел. Дэгэху долго сидел, размышляя. С Базаром он поговорит, выспросит все, что парень знает. А кроме Базара, наверняка никому и ничего не известно. Да, но Дугар? О нем хорошо бы сообщить куда следует. Только вот доказательств нет почти никаких.
За подобными размышлениями незаметно миновала ночь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Неистовый ливень размыл дорогу так быстро, что и чай за этот срок вскипеть не успел бы. Потоки воды обрушиваются на пять грузовиков, идущих из Цэцэрлика. В передней машине, — Сухбат, следом за ним — Дугар, потом Алексей, Базар, в последней машине — еще один русский шофер. Рядом с Сухбатом сидит молодая девушка. Никто из шоферов прежде здесь не ездил, и Сухбат нашел попутчицу — показывать им дорогу. Колеса грузовиков то и дело буксуют, увязая в вязкой глине. Внезапно передние колеса машины Сухбата провалились в глубокую рытвину, до краев полную водой. Дугар затормозил, выскочил из кабины. Алексей уже тащил цепи.
— Как же ты так неосторожен, Сухбат? — не удержался Дугар. — Всякому видно, что место опасное.
— А я везучий, — усмехнулся Сухбат, включая скорость.
Машину благополучно вытащили.
Когда миновали перевал, солнце было уже низко. Спустившись вниз, отыскали сухое местечко в долине и устроили привал. Девушка чувствовала себя неловко среди пятерых незнакомых мужчин.
— До перевала Улалзай далеко? — осведомился Базар.
— Нет, — тихо ответила она.
Из троих монголов Базар был самым молодым. Девушка явно ему нравилась.
— Может, сядете ко мне в кабину? — предложил он.
Сухбат услыхал его слова, нахмурился.
— Не пора ли ехать дальше? — Сердито бросил он. — А вы, девушка, садитесь в переднюю машину.
Она покраснела и торопливо пошла к грузовику Сухбата. Дождь прекратился. Дорога стала суше, — видимо, здесь дождь был не такой сильный. В сумерках приехали к берегу неширокой, но очень быстрой реки и расположились на ночевку. Алексей умело и проворно развел огромный костер, повесил над огнем закопченный, испытанный в поездках чайник, развязал вещевой мешок, достал хлеб, колбасу, пиленый сахар.
— Давайте ужинать, ребята.
Каждый выложил свои припасы.
— А вы почему не едите, девушка? — спросил Базар.
— Садитесь к нам поближе, — приветливо пригласил Дугар.
Девушка робко придвинулась, но почти ничего не ела и только чутко прислушивалась к лаю собак, доносившемуся из дальнего аила. Шоферы стали готовиться ко сну. Дугар принес из машины большой брезент и отдал девушке. Она отошла в сторону и легла, накрывшись с головой. Дугар растянулся на земле, подложив под спину старый ватник, и с тревогой думал о доме. Для тревоги были все основания: Насанху вот-вот родит, а тещу они отправили в худон — хоть немного подправить здоровье на свежем воздухе.
Дугар зажмурился: надо спать, завтра снова целый день баранку крутить, тащиться по бездорожью. Но прежде, чем уснуть, он открыл глаза и увидел, что Сухбат поднялся и идет к девушке. Девушка проснулась, села. Они тихо заговорили о чем-то. Дугар повернулся на другой бок. Позади шумно возились, боролись. Он снова обернулся: Сухбат и Базар яростно наскакивали друг на друга, в любой миг могла вспыхнуть настоящая драка.
— Перестаньте сейчас же! — крикнул Дугар. — Хоть бы русских товарищей постыдились!
Базар оставил Сухбата и лег рядом с Дугаром. Дугару не спалось. Он лежал на спине и смотрел в небо, глубокое, черное, без единой звездочки. Наверняка опять будет ливень. Значит, опять лужи, вязкая, липкая грязь…
На рассвете Дугар поднялся, развел костер, вскипятил воду для чая, разбудил товарищей. К немалому удивлению монголов, Алексей разделся, разбежался и бросился в реку. Вода покрыла его с головой. Девушка испуганно вскрикнула — утонет! Но через несколько мгновений, которые показались Дугару вечностью, Алексей вынырнул на поверхность.
— Замечательная вода! — звонко закричал он.
— Удивительно, как это он не тонет! — восхитилась девушка.
— Что здесь удивительного? — буркнул Сухбат. — Просто плавать выучился.
После завтрака тронулись в путь. Через реку перебрались благополучно — нашли надежный брод. Взошло солнце. Дорога была узкая, трудная. Хорошо еще, что к утру ветер разогнал тучи, и дождь так и не собрался. Начали подниматься на знаменитый перевал Эгийн: поворот за поворотом, надрывный вой гудков… У перевальной точки машины затормозили. Шоферы выскочили из кабин. Подле колодца, прикрытого крышкой, возвышался обон{61} из камней. Алексей сфотографировал всех возле этого обона. Базар сказал с гордостью:
— Мы первые одолели этот перевал на автомобилях. Мы проложили путь!
— Это событие надо увековечить, — предложил Сухбат.
Алексей принес обрезок железного листа, нацарапал по-русски имена всех водителей и поставил дату: «17 июля 1930 года».
— Где же ваш аил? — спросил Базар у попутчицы.
— Во-он в той стороне.
— Вернетесь — скорее винитесь во всем перед мужем: придется отвечать за дорожное приключение.
Девушка смутилась.
Перевал остался позади. Вдали замаячила синяя лента реки Заг-Байдраг.
В аиле, до которого ехала молодая аратка, остановились ненадолго. Напились прохладного айрака — и снова в путь. Ровная степь Гулингийн ложилась под колеса.
— Эй, не гони так, Сухбат! — закричал ему вслед Алексей.
Но остальные водители не могли удержаться от искушения: после долгих часов осторожной, напряженной езды так хотелось ощутить настоящую скорость! Машины мчались как ветер, распугивая стада дзеренов{62}. Близ селения Цаган-Олом водители расстались: Дугар и Сухбат поехали по дороге в Кобдо, а Базар и два русских шофера направились в Улясутай. И тут с Дугаром приключилась беда: гладкая равнина неожиданно оказалась пересеченною довольно глубокой рытвиной. После сильного толчка машина стала. Задний мост оказался основательно помятым, и Дугару так и не удалось вывести машину на ровное место.
Сухбат сбросил половину клади рядом с машиною Дугара и налегке укатил в Кобдо за помощью. Дугар остался один. Тоскливо в степи человеку, когда он наедине с самим собой. Стрекочут кузнечики, где-то
