Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
и безупречно исполняемыми лучшим в мире оркестром.
Мы путешествовали самолетами, поездами, кораблями, автобусами и велосипедами. Мы катались на подземном фуникулере в Турции, на «курином» автобусе в Центральной Америке и на лодке «тотора» в Перу. Мы научились ориентироваться в задымленных городах, где никто не говорил на нашем языке, и, что иногда бывает сложнее, в задымленных городах, где большинство людей говорили на нашем языке. Мы много смотрели: вверх – на небоскребы, статуи и памятники, вниз – на плавающие предметы, долины и пыльные улицы. Мы исследовали тропические леса и бесконечные пустыни, стояли на горах и пляжах, ползали по узким душным туннелям и стояли в полях, простиравшихся до самого горизонта. В один прекрасный день наши ноги проваливались в свежий снег, а на следующий наши пальцы горели на горячем песке. Мы видели животных всех видов, плавали с пестрыми рыбами и слушали странные крики, щелчки и визги, доносившиеся с деревьев в джунглях. Мы следили за нашим банковским счетом, который неуклонно сокращался, но каким-то чудом позволял продолжать.
И все это время мы лучше узнавали друг друга.
(Как восход солнца остается восходом солнца независимо от того, в какой вы стране и что находится между вами и ним, будь то океан, горный хребет или пустыня, так и человек остается одним и тем же человеком независимо от того, где он находится в мире. Он везде один и тот же, но ты видишь его по-разному в разных местах. Трудно привыкнуть к кому-то, когда фон постоянно меняется.) Я продолжала открывать что-то новое в мистере Валентайне.
Иногда это что-то было большим и важным; иногда – драгоценным и маленьким, мелочью, имевшей значение только для влюбленного человека. Мы исследовали миры – реальный мир и миры, которые представлял каждый из нас.
И вот что самое странное: я могла быть на рынке и, подняв глаза, успевала увидеть, как исчезает за углом зеленая куртка. Я могла стоять на обочине и мельком заметить ее в автобусе. Я могла проезжать на велосипеде мимо кафе и поймать ее отражение в стекле. Лицо человека в куртке всегда было отвернуто, и я не могла решить, то ли мой разум играет со мной злую шутку, то ли меня преследуют по всему миру.
Я начала терять счет времени – не то чтобы я не знала, какой сейчас день, месяц, год; я имею в виду, что перестала беспокоиться о себе на фоне проходящих часов и дней. Бывая дома, работая и ухаживая за больной бабушкой, я часто думала о своих «детородные годах» или «уходящей молодости» – о тех вещах, о которых тебе «положено» беспокоиться как молодой женщине (в отличие от мужчины). Но я не думала обо всем этом, когда мы путешествовали, и мне это нравилось едва ли не больше всего.
Но однажды дождливой ночью в Британии, когда мы развешивали мокрые носки на радиаторе в нашем гостиничном номере, я вдруг поняла кое-что прямо посреди предложения о чем-то другом. Я резко остановилась и, прищурившись, посмотрела на мистера Валентайна.
Он прищурился в ответ:
– Что? Что это за взгляд?
Я села на кровать и задумалась.
– Что? – снова спросил он.
Я покачала головой, успокаивая его, и он сел рядом.
– Думаю, – сказала я после долгой паузы, после того как сделала много подсчетов и прониклась уверенностью, – я беременна.
Рот у мистера Валентайна приоткрылся, совсем немного. Он откинулся на кровать и закрыл лицо обеими руками.
– Ты в порядке? – спросила я. – Расстроился?
Он притянул меня к себе, так что мое плечо оказалось у него под‐мышкой, а голова – на груди.
– Вау, – выдохнул он хрипло, и я почувствовала, как это слово прогрохотало у меня под ухом, как будто оно даже не слетело с его губ, а вырвалось из сердца. – Ух ты.
Несколько секунд мы лежали в благоговейном молчании, пытаясь осмыслить новость.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он наконец. Вопрос прозвучал нелепо после такого важного откровения, но за ним уже проступали вопросы куда более значимые, которые нам еще только предстояло обсудить.
– Хорошо, – сказала я. – Просто почувствовала себя немного… не в своей тарелке. Думала, что съела что-то непривычное. – Такое случалось в той поездке не раз. – Думаю, я немного взволнована. Но прежде всего – я боюсь.
– Что? – Я не видела его лица, но в его голосе звучало удивление. – Боишься? Чего? – Я не ответила, и он наконец неуверенно сказал: – Ну, знаешь… что у тебя будет ребенок?
– Уверена, что этого я буду бояться позже. – Я на мгновение задумалась, затем села и уставилась на себя, представляя, как у меня будет ребенок. – На самом деле… Да, сейчас я этого боюсь. Спасибо тебе.
Он рассмеялся.
– Но разве тебе тоже не страшно? – Спросила я. – Ты не боишься того, что будет потом?
Он непонимающе посмотрел на меня.
– А чего бояться? Что он укусит меня или чего-то в этом роде?
– Нет, всего. Буквально всего. Того, что мы умрем и оставим ребенка одного в этом мире. Того, что ребенок умрет. Что с ним случится что-то еще. Что из-за ребенка мы примем неправильные решения. Что…
Мистер Валентайн теперь тоже сидел. Он обнял меня и улыбнулся.
– О да. Наверное, я боюсь всего этого.
Мы долго смотрели друг на друга. Он положил руку мне на живот и как будто попытался проявить сочувствие, но был слишком счастлив.
Я старалась храбриться, как он.
– Думаю, если из-за страха отказаться от чего-то, то можно упустить все.
Он поднял брови и кивнул.
– Во всяком случае, все по-настоящему хорошее. Как наш ребенок.
– Вау. Наш ребенок.
Я потянулась за рюкзаком.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Еще одно? – с надеждой сказала я. – Хочу сделать еще одно. Мне нужно немного времени, чтобы обдумать это. Нам нужно вернуться домой, сходить к врачу, повзрослеть и все такое. Но сначала еще одно. Хорошо?
Он кивнул.
– По-моему, отличный план.
Я расстегнула кармашек, в котором лежал наш список.
– Итак, что тут у нас… – Бумажных полосок, еще не заполненных, было много, и на мгновение я почувствовала, как что-то порвалось в груди. Я подумала, что это будет наше последнее – на некоторое время – путешествие, что мне придется оставаться на месте, что многое изменится, когда мы вернемся домой.
Движение внутрь против движения наружу. Тишина против звука. Скованность против свободы. Могла ли я оставаться на месте теперь, узнав, каково это – идти?
– Салар-де-Уюни? Я правильно это произнесла?
Мистер Валентайн пожал плечами:
– Сомневаюсь, что мы произнесем правильно хотя бы половину. – Он взял у меня бумажку и попытался прочитать написанное. – Ю-ни? И-о-ни? О-ю-ни? Мы должны назвать так нашего ребенка. – Я закрыла глаза, улыбаясь, слушая, как он говорит. Я представила себе маленького мальчика, миниатюрную версию мистера Валентайна. Его волосы, его глаза, его улыбка, его чувство юмора, его манера говорить. Может быть, мой нос.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66
