выждал, пока пыл Дондока немного поостынет, и, воспользовавшись короткой паузой, сказал:
— Не нам с вами учить доктора, как обращаться со скотом. Он отвечает почти за сорок тысяч голов. Вот если бы он отказывался лечить, тогда бы с него спросили — почему свой долг не выполняет? Отстранять Санжажава от работы у меня нет оснований. Со своими обязанностями он справляется превосходно. Будьте же благоразумны, Дондок-гуай, вспомните, что было до его приезда! А теперь? Падеж сократился на восемьдесят процентов. В том же, что не на все сто, и я и вы виноваты. Уход за скотом зачастую плохой, гигиена не на должной высоте, как тут не появиться болезням!
Дондок ушам своим не верил: он ли не поддакивал Шаравдо на любом заседании, даже когда бывал с ним не согласен, и вот дождался: директор его же и обвинил.
— Послушайте, товарищ директор…
— Постой, не перебивай. Не будем далеко ходить за примерами. У вас на ферме совсем недавно подрались телята и покалечили друг друга. Из-за чего? Из-за недосмотра.
«Вот черт, откуда он узнал?»
— Мороженой свеклой коров подкармливаете?
— Бывает, — растерянно пробормотал Дондок.
— Почему не организуете подогрев силоса? Более десяти мешков овса в степи рассыпали. Коням из него зернышка не досталось. В этом чья вина, тоже доктора? И, наконец, скажите, приняли вы меры, как заведующий, чтобы помочь доктору ликвидировать падеж скота?
Дондок сидел насупившись — он не ожидал, что дело примет такой оборот. Что мог он ответить директору на все его вопросы? Ничего. Он был застигнут врасплох. И сделал вид, что торопится:
— Некогда мне сейчас. На ферму надо ехать. Отложим этот разговор до следующего раза. Тогда я обо всем доложу.
— Ладно, идите, — согласился директор, — и подумайте хорошенько над моими словами.
Кто-то из аратов видел, как Дондок-гуай, словно ошпаренный, выскочил из конторы, что-то бормоча себе под нос. Он даже забыл надеть ловуз, который держал под мышкой, хотя было очень холодно.
— Дондок-гуай, простудитесь, — сказал Гунгажав, попавшись ему навстречу.
Но Дондок, словно не слыша, прошел мимо. После этого он некоторое время не показывался на центральной усадьбе. Однако в тот день, после визита к директору, он все же разыскал главного бухгалтера и не отставал от него до тех пор, пока тот не прикинул, каков примерно размер штрафа, который обязан будет выплатить доктор на основании акта государственной комиссии. Сумма получилась весьма внушительная — четыре тысячи двести тугриков. Составив проект приказа, главный бухгалтер показал его Шаравдо. К его удивлению, директор отнесся к проекту без особого восторга, вопреки всем уверениям Дондока, что Шаравдо только этого и ждет.
— А, вы по этому делу, — протянул он недовольно. — Придется пока обождать. Я послал запрос в центр и жду ответа.
Главбух вышел из директорского кабинета совершенно обескураженный и в душе долго ругал Дондока, а заодно и самого себя.
И снова чуть не до рассвета светились окна лаборатории. Несколько дней назад Санжажав пришел домой необычно рано и прошел в комнату, не раздеваясь. Долгорсурэн хотела было пожурить его за это, но, встретившись с рассеянным взглядом мужа, подхватила на руки сынишку, усадила его в уголок и сунула ему в руки игрушки. Малыш угомонился и лишь время от времени искоса поглядывал на родителей.
— Опять ничего не получилось. Сколько анализов я сделал, и все напрасно.
— Да перестань ты терзаться! — воскликнула Долгорсурэн, гладя мужа по голове, словно ребенка. — Все получится! — Что получится, она не знала, но старалась придать своему голосу уверенность.
— Понимаешь, Долгор, пока все мои поиски бесполезны. Но сегодня мне пришла в голову одна мысль. Боюсь произнести ее вслух.
Долгорсурэн терпеливо ждала, теребя край скатерти.
— Мне кажется, что сопутствующая сапу болезнь имеет схожие с ним микробы.
Больше всего на свете хотелось Долгорсурэн в эту минуту быть хоть чем-нибудь полезной мужу. Вдруг она вскочила — как она могла забыть! Ведь для него из Улан-Батора письмо пришло. Судя по обратному адресу — из университета.
— Что же ты молчала? — заметно оживился он. — Давай его сюда скорее!
Гомбожав бакша писал своему ученику, чтобы тот не падал духом и продолжал свои поиски. «Знает о выводах комиссии», — догадался Санжажав. Затем в письме было подробное описание болезней, сопутствующих сапу. Письмо было длинное и, в общем, утешительное. Учитель интересовался всеми подробностями работы Санжажава, спрашивал о семейных делах, просил передать сердечный привет жене…
По совету Гомбожава, Санжажав стал исследовать не только кровь, но также волос и шелушившуюся кожу больных лошадей. В самом разгаре его работы начался массовый окот овец, и пришлось на время отложить опыты. Санжажав дни и ночи проводил в отарах, где падеж ягнят превышал норму.
У Долгорсурэн тоже наступили горячие дни. Она принесла из зернохранилища семенной пшеницы, овса, ячменя и решила посеять их в деревянные ящички, наполненные землей, чтобы проверить на всхожесть. Не успела она заняться этим делом, как в дверь постучали.
— Войдите! — крикнула она.
На пороге стоял совершенно незнакомый ей человек — средних лет, с пытливыми карими глазами.
— Здесь живет ветеринарный врач товарищ Санжажав? — осведомился он и, получив утвердительный ответ, попросил уделить ему несколько минут.
«Кто вы такой?» — хотела спросить Долгорсурэн у незнакомца, но, вспомнив о законах гостеприимства, быстро проговорила:
— Пройдите к столу, присядьте, там вам будет удобнее.
Гость скинул пальто и прошел к этажерке. Взял одну книгу, вторую, потом еще и еще. Долгорсурэн чувствовала, что этот человек явился неспроста, очевидно, он интересуется ее мужем. Не за тем ведь он пришел, чтобы обследовать их личную библиотеку.
Заметив настороженное выражение лица хозяйки, незнакомец тотчас лее поставил книги на полку и повернулся к ней.
— Я приехал из аймака. У меня неотложное дело к вашему мужу.
Долгорсурэн уже успела накрыть на стол — закуска, чай, папиросы.
— Прошу вас, садитесь к столу.
Незнакомец продолжал:
— Я работник аймачной прокуратуры. Доктор скоро вернется?
Сердце у Долгорсурэн заныло, и она ответила упавшим голосом:
— Скоро, может быть, даже завтра. Вы по какому делу к нему? Впрочем, можете не отвечать, я догадываюсь.
— Мне надо с ним поговорить.
— О решении комиссии из центра?
— Так вы все знаете?
— Конечно, на то я и жена ему.
— Очень хорошо. А то некоторые жены вовсе не знают, чем занимаются их мужья.
Незнакомец взглянул на часы, посидел еще немного и поднялся.
— Мне пора. Поздно уже, не хочу вас задерживать. Когда доктор вернется, передайте ему повестку от прокурора.
Он достал из бумажника голубоватый листочек с жирной печатью.
Долгорсурэн взяла его дрожащими руками.
— Доктору придется платить штраф?
— Если признают, что ваш муж виновен, значит, придется.
— Так
