принесу в подарок.
— Мама! Заплетай же меня скорее! — закричала я, на ходу натягивая платье. — Гости соберутся, а меня нет. Нехорошо опаздывать, портить людям праздник!
Через минуту, вприпрыжку сбежав по лестнице, я выскочила на весеннюю улицу. Только что прошел дождь, кругом разлились лужи, и я старалась не забрызгать белые гольфы, думая, что некрасиво приходить на день рождения заляпанной. Даже к деревянному дому подружки мне удалось пробраться по мосткам не испачкавшись, и от этого я радовалась еще больше.
Разогнав облака, выглянуло ослепительное майское солнце, согрело землю. Восторженно зачивиликали, запищали птички, и мне передалось их ликование. Я решила, что через три месяца, когда у меня тоже будет день рождения, я непременно позову всех девчонок, даже тех, кто не хочет играть со мной во дворе.
Я поднялась по темной скрипучей лестнице на второй этаж и осторожно постучала в дверь нужной квартиры. Потом еще пару раз громче, прежде чем открыла мать подружки.
Улыбаясь, я смотрела на нее в ожидании, что мне предложат войти, но женщина, отчего-то удивительно похожая на лису Алису из кинофильма о Буратино, удивленно спросила:
— Девочка, тебе чего?
— Я Ленина одноклассница, она пригласила меня на день рождения, — растерянно ответила я и доказательство показала книжку. — Вот подарок…
— Ты, наверное, ошиблась, сейчас май, а у Лены день рождения в сентябре.
Лиса Алиса широко распахнула дверь за своей спиной и позвала дочь. Но из дальней комнатки, занавешенной цветастой голубой тканью, послышалось лишь приглушенное хихиканье.
— Может быть, объяснишь? — изображая строгость, обратилась мать к Ленке.
— Я пошутила! — снова захихикала подружка. — Я же не думала, что она придет!..
С секунду посмотрев на меня, женщина пожала плечами и сказала равнодушно:
— Извини. Она пошутила.
И когда я уже медленно, словно первый раз в жизни пробуя шаг, стала спускаться по лестнице, она вполне серьезно добавила мне вслед:
— А в сентябре приходи обязательно.
Я плелась по улице обратно домой с любимой книгой под мышкой. В горле у меня тяжким комом стояли слезы, но мне никак не удавалось расплакаться, облегчить душу. Мне хотелось понять подружку. Я догадывалась, что она поступила очень жестоко, но ведь это всего лишь шутка. Ведь Лена не подумала, не знала, что меня никто никогда не приглашал на день рождения, и как это для меня важно. Она просто пошутила, она не злая…
Я остановилась и посмотрела на обложку книжки-подарка, где были нарисованы улыбающиеся сказочные персонажи. Это и вправду была моя самая любимая книга, но я все-таки решилась ее подарить… Почему же так?..
Вот тут глаза мои быстро наполнились слезами, и струйки потекли по щекам.
Приблизившись к своему дому, я увидела в окне маму и даже издалека почувствовала ее напряжение. Тогда я зарыдала в голос и скорее бросилась в подъезд — к маме, только она все объяснит и поможет.
Мама обняла меня:
— Что случилось?
— Дня рождения не будет. Лена пошутила… — я уже не плакала.
Мама ничего не ответила, только я почувствовала, как пальцы ее крепко впились мне в плечи.
Она могла бы много рассказать мне о предательствах, о злых шутках, равнодушных друзьях и любимых, обо всей этой сложной, порой, жестокой жизни.
Но она промолчала…
В школе я дулась на Ленку, но она извинилась, как всегда весело посмеялась, пощекотала меня, чтобы я улыбнулась, и я вновь простила ее.
А в сентябре моя драгоценная подружка все-таки «забыла» пригласить меня на настоящий день рождения.
Холм Юпитера
Мама купила мне новые лыжи, а к ним — крепления, и палки, и… Оставалось только приобрести ботинки. За ними договорились идти вечером после работы.
Учились мы той зимой во второй смене. Уроки и начинались-то уже в сумерках, а заканчивались и подавно затемно, часу в седьмом.
Нагулявшиеся полдня и оттого усталые ребята занимались невнимательно, зевали, часто получали плохие отметки. Всеобщая зимняя леность завладела школой и мной в частности.
Даже на любимом уроке чтения я дремала.
На дом было задано выучить отрывок из «Евгения Онегина», тот самый, где: «Зима! Крестьянин, торжествуя…», но я весь вчерашний вечер прокаталась с горки, а все сегодняшнее утро пролюбовалась новыми лыжами. И не очень-то переживала из-за невыполненного домашнего задания. Стихи я не учила и раньше по причине одного хитрого обстоятельства: в классном журнале моя фамилия стояла четвертой, и пока вызванные до меня трое учеников декламировали поэтическое произведение, я легко успевала его запомнить, спокойно шла к доске и без запинки, даже с выражением, рассказывала. Но с каждым классом стихотворения становились все длиннее, а я все ленивее.
Ученица-отличница с фамилией на букву «А», записанная в журнале первой, болела; идущий следом на букву «Б» мальчик, выучил Пушкина плохо, спотыкался, получил тройку и расстроенный отправился на место. Оставшаяся третья рассказчица спасти моего положения уже не могла. В памяти у меня крепко засели первые две строки стихотворения, но дальше не продвигалось.
С напускным уверенным видом я вышла к доске, поправила на себе форму, выпрямилась и забубнила:
— Зима, крестьянин, торжествуя…
— Погромче и почетче, — жестяным голосом велела учительница, которой предстояло выслушать такое же выступление еще тридцати семи учеников.
Я искренне желала порадовать преподавателя.
— Зима! Крестьянин, торжествуя…
И тут в классе погас свет.
Ребята сразу загалдели, повскакивали со своих мест, роняя стулья; кто-то рванулся к окну, узнать — не во всем ли городе отключили электричество. Их ждало разочарование — фонари горели.
Учительница всеми силами, в основном криком, пыталась нас утихомирить:
— Сядьте! Успокойтесь!! Сейчас дадут свет… Не срывайте урок!!!
Я замерла в счастливом ожидании, что она отправит меня на место, но не тут-то было:
— А ты читай, читай. Я слушаю…
Двойка была мне обеспечена, но на мое везение в кабинет зашла завуч и громко объявила:
— Ребята! Света сегодня в школе не будет, поэтому можете идти домой.
— А завтра?!! — дружно завопил класс.
— Ишь, какие! Только бы вам не учиться!.. В два часа, как обычно.
Завуч удалилась разносить радостное известие другим классам, а мы, скоренько собрав вещи, с шумом и визгом бросились из школы.
Домой послушно поплелись только самые правильные, а я, Ленка и еще несколько мальчишек умчались кататься с горки.
Точнее, это была даже не горка, а огромная, высотой с первый этаж дома куча снега, наваленная на клумбу около магазина. Казалось, что снег сюда свозили со всего города, такой он был грязный, с палками-ветками и всевозможным мусором. Мы взбирались туда на четвереньках и съезжали по круче прямо под ноги недовольствующих прохожих, нас ругали, но развеселившимся
