на кабину машиниста поезда, нарисованную художником. Низкий потолок, металлический пол, панели, рычаги, измерительные приборы – все это напоминало поезд пятидесятых годов.
Что это за странный сон?
Почему я ощущаю такую легкость?
Куда все пропали?
И тут внимание Энни привлекло что-то на сиденье кондуктора. Появилась маленькая голова. И исчезла.
– Да, – крикнул кто-то юным голосом. – Да!
Будь то обычный сон, Энни, наверное, в страхе, как это нередко бывает во сне, бежала бы от незнакомца. Но в загробной жизни опасность неощутима, и Энни продолжала двигаться вперед, пока не оказалась рядом с сиденьем машиниста. И тут она увидела нечто неожиданное.
За рулем сидел мальчик с карамельного цвета кожей и жгуче-черными волосами. На нем была полосатая с коротким рукавом рубашка, а на боку кобура игрушечного пистолета.
– Я не слишком быстро еду? – спросил он.
Энни совершает ошибку
Энни шесть лет. Она идет из школы домой. Ее, как обычно, сопровождают трое детей постарше: Уоррен Хелмс – ему одиннадцать, его девятилетняя сестра Дивон и их младшая сестра Лиззи, которой недавно исполнилось восемь.
– Это называется святое причастие, – объясняет Лиззи.
– И что там делают? – спрашивает Энни.
– Идешь в церковь, просишь прощения, и тебе дают печенье.
– Облатку, – поправляет ее Уоррен.
– А потом тебе дают подарки.
– Много подарков, – добавляет Дивон.
– Взаправду? – удивляется Энни.
– Мне подарили велосипед, – говорит Уоррен.
Энни завидно. Она любит подарки. Ей дарят их только на Рождество и еще на день рождения. Мать говорит, что с тех пор, как ушел отец, им приходится «потуже затягивать пояса».
– А мне можно сделать присятие? – спрашивает Энни.
– Не присятие, а причастие, дурочка.
– Это делают только католики. Ты католичка?
– Я не знаю, – пожимает плечами Энни.
– Если бы ты была католичкой, ты бы это знала, – говорит Уоррен.
– А как я знала бы?
– Знала бы, и все.
Энни ударяет носком туфли по поребрику. Ее удручает то, что она еще такая маленькая. Она это чувствует всякий раз в компании этих детей, которые каждый день отводят ее домой. Большинство ее одноклассников забирают матери, но ее мать работает, и Энни приходится ждать ее у соседей.
– Приближаемся к дому ведьмы, – говорит Уоррен.
Они устремляют взгляд на маленький коричневый одноэтажный дом с просевшими водостоками и обшарпанным крыльцом. Краска на нем облупилась, а дерево явно прогнило. По слухам, в этом доме живет старая ведьма, и много лет назад один мальчишка зашел в этот дом, и с того дня его никто больше не видел.
– Дам пять долларов тому, кто постучит к ней в дверь, – говорит Уоррен.
– Только не я, – отзывается Дивон.
– Мне это не нужно, – говорит Лиззи. – В воскресенье у меня и так будет полно подарков.
– Ну а ты, Энни? – Уоррен достает из кармана пятидолларовую купюру. – Сможешь накупить себе уйму всего.
Энни замирает. Уставившись на дверь, она думает о подарках.
– Ее небось и дома нет, – говорит Уоррен. Он размахивает перед ее носом пятидолларовой бумажкой. – Пя-я-ять зелененьких.
– А сколько игрушек я могу на них купить? – спрашивает Энни.
– Очень много, – отвечает Дивон.
Энни, покручивая завиток волос, не отрываясь глядит в землю, будто размышляя над ответом. Затем она идет по дорожке до самого крыльца. Оборачивается и смотрит на остальных. Уоррен жестом показывает, что она должна постучать в дверь.
Энни делает глубокий вдох. Сердце колотится. Она снова думает о подарках. Подносит кулак к двери.
Но не успевает она до нее дотронуться, как та распахивается и на пороге появляется седовласая женщина в халате.
– Что тебе надо? – хриплым голосом спрашивает она.
Энни не может пошевелиться. Потом она мотает головой, как бы говоря: «Нет, мне ничего не нужно». А женщина переводит взгляд на стремглав убегающих от дома детей.
– Это они тебя подговорили?
Энни кивает.
– А ты что, девочка, немая?
Энни сглатывает слюну.
– Мне хотелось подарков.
Старуха сердито хмурится.
– Людей попусту беспокоить нельзя.
Энни не может оторвать взгляд от лица старухи – от ее длинного кривого носа, тонких потрескавшихся губ, синеватых кругов под глазами.
– А вы вправду ведьма? – спрашивает Энни.
Женщина прищуривается.
– Нет, – говорит она. – А ты?
Энни отрицательно мотает головой.
– Я болею, вот и все, – говорит старуха. – А теперь уходи.
Женщина закрывает дверь. Энни облегченно выдыхает, потом разворачивается и бежит следом за остальными. Догнав их, она передает им слова старухи.
– Сделка отменяется, – говорит Уоррен. – Она не настоящая ведьма.
Энни горбится и опускает голову.
Этих денег ей не видать.
Первый человек, которого Энни встречает на небесах
– Я еду слишком быстро?
Энни уставилась на мальчика в полосатой рубашке.
Где я?
– Я тебя не слышу.
Где я?
– Не слы-ы-шу!
Я сказала…
Он широко улыбнулся.
– Я не слышу тебя, дурочка, потому что ты ничего не говоришь.
Он был прав. У Энни не было рта. И то, что, как ей казалось, она говорила, звучало только у нее в голове.
– Никто из новеньких здесь не умеет говорить, – сказал мальчик. – Это помогает им внимательнее слушать. По крайней мере, мне так объясняли.
Кто объяснял?
– Первые люди, которых я здесь встретил.
Значит, ты меня слышишь?
– То, о чем ты думаешь? Да, слышу.
А кто ты такой?
– Самир.
А почему ты здесь?
– Мне вроде как положено.
А где я нахожусь?
– Ты все еще не поняла?
Мальчик указал рукой на сменявшиеся за окном цвета и оттенки неба.
– Ты на небесах.
Я умерла?
– Господи, ну и медленно же до тебя доходит!
Мысли Энни растекались, как капли дождя на оконном стекле. Она умерла? На небесах? Воздушный шар упал на землю? Пауло?
Где мое тело? Почему я в таком странном виде?
– Я не знаю, – сказал мальчик. – Кто-то на земле разбирал тебя на части?
Энни вспомнила о трансплантации.
Что-то вроде того.
– Тогда понятно. Эй, смотри!
Мальчик нажал на кнопку. Раздался паровозный гудок.
– Здорово! – улыбнулся он.
Послушай, мне здесь не место. Я не должна была…
– Что именно не должна была?
Ты сам знаешь.
– Умереть?
Да, умереть.
– Почему не должна была? Я ведь умер.
Но мне еще не время. Я не была старой или больной. Я просто…
– Просто что?
Энни перебрала в памяти свадебную ночь, помощь автомобилисту, которая привела к падению воздушного шара, которое привело к трансплантации, которая привела к ее теперешнему положению.
Я просто человек, совершающий ошибки.
– Вот это да! – Мальчишка закатил глаза. – У кого-то, похоже, проблемы с самооценкой.
C этими словами мальчик вдавил руль, и поезд помчался с безумной скоростью, потом взлетел в воздух, то поднимаясь ввысь, то
