простого. – Мальчик взял ее за руку. – Я был рядом.
Мальчик потащил Энни по больничному коридору. Потолок больницы вдруг стал подниматься, а окна растягиваться, будто целлофановые.
– Техника моей операции вскоре стала общепринятым образцом, – сказал мальчик. – Благодаря моей глупой погоне за поездом врачи потом вылечили многих пациентов.
Энни заметила, что речь мальчика изменилась к лучшему. Да и лицо его – с длинной взлохмаченной челкой – выглядело как-то иначе.
Почему твоя речь…
– А что моя речь?
Она какая-то взрослая…
Мальчик улыбнулся.
– Поймала с поличным.
Коридор неожиданно загудел, и их начало трясти и подбрасывать, точно они проваливались в какую-то трубу. А тем временем мальчик в полосатой рубашке менял свой облик. Когда они снова вернулись в коридор, он уже был мужчиной средних лет; его черные волосы были гладко зачесаны назад, плечи раздались, а под белым халатом угадывался солидный живот.
Что же произошло?
– Помнишь эту строчку из Библии: «Когда я был младенцем, я говорил как младенец… Когда я стал мужем…»[1], и так далее, и так далее…
Ты врач?
– Был врачом. Инфаркт. Высокое давление. Врачи далеко не всегда заботятся о себе как положено.
Он указал пальцем на именной ярлычок на халате.
– Как я уже сказал тебе, меня зовут Самир. Или доктор Самир. Хотя здесь звания довольно неуместны. И извини меня, пожалуйста, за то, что назвал тебя дурочкой. Чтобы встретить тебя, я принял свой мальчишеский облик. А я был довольно противным ребенком.
У Энни голова шла кругом, и она едва держалась на ногах. Она вдруг поняла, что они уже в другой больнице – коридоры были освещены гораздо ярче. И на стенах были более современные картины.
Где мы находимся?
– Ты не помнишь?
Как я могу помнить? Это же твои воспоминания.
– Воспоминания могут пересекаться.
Они проскользили по коридору и очутились в частной палате. Самир подошел к кровати, на которой лежала пациентка – девочка со светлыми кудряшками. Ее левая рука была забинтована от локтя до кончиков пальцев.
– Ну как дела, Энни? – спросил он.
Девочка беззвучно зашевелила губами, а Энни вдруг почувствовала, что отвечает: «Мне страшно».
Энни совершает ошибку
Энни восемь лет, и она едет на поезде в парк «Пирс Руби». На ней шорты с бахромой и ярко-зеленая футболка с нарисованным на ней утенком – персонажем мультфильма. Напротив сидит ее мать, а рядом с ней – ее последний ухажер Боб.
У Боба пушистые, скрывающие верхнюю губу усы. А Тони, предыдущий ухажер, всегда носил темные очки. А у Дуэйна, того, что был ухажером до Тони, на запястье была татуировка. Ни один из них не заводил с Энни разговоров. Правда, если она задавала им вопросы, они отвечали.
В поезде Боб берет за руку мать Энни и принимается ее ласкать, но Лорейн, кивая на дочь, его отталкивает. «Это потому, что он ей не нравится?» – думает Энни.
Они входят в парк «Пирс Руби» под гигантской аркой с каннелюрами и остроконечным куполом наверху. Энни не отрываясь глядит на портрет женщины в платье с высоким воротником и зонтиком в руке – это и есть Руби. Она приветствует посетителей парка. После того как их бросил отец, Энни с матерью частенько приходили в этот парк – только вдвоем. Они катались на карусели, пили сок со льдом и ели сосиски, запеченные в тесте. И Энни это было по душе. Но в последнее время они стали приходить сюда вместе с ухажерами матери. Энни же хотелось, чтобы все было как раньше.
Мать покупает двадцать билетиков на парковые развлечения и предупреждает Энни, чтобы она держалась подальше от аттракционов для взрослых вроде американских горок и «Свободного полета Фредди». Энни кивает. Ей все в этом парке знакомо. Она знает, где продают еду. Знает, где толкающие друг друга машинки. И еще она знает, что мать с Бобом уйдут и вернутся только в четыре часа и тогда мать ее спросит: «Хорошо провела время?» Хотя на самом деле ей совершенно безразлично, получила Энни в парке удовольствие или нет.
К полудню солнце уже печет нещадно, и Энни садится за стол под зонтом. Ей скучно. Мимо проходит старик, который чинит аттракционы и у которого на груди нашивка «ЭДДИ. ТЕХОБСЛУЖИВАНИЕ». Он садится напротив Энни и осматривается, как будто разглядывает аттракционы. Энни подходит к нему в надежде, что у него с собой есть ершики для прочистки курительных трубок.
– Простите, Эдди-Техаслуживаня.
– Просто Эдди. – Он вздыхает.
– Эдди?
– Ну?
– А вы можете сделать мне… – И она складывает ладошки в мольбе.
– Давай, малышка, выкладывай. Я не могу здесь торчать целый день.
Когда она просит смастерить ей зверя, он начинает скручивать ершики для прочистки трубок и протягивает ей фигурку – маленького зайчика. Девочка радостно благодарит и убегает назад, к столу под зонтом.
Поиграв немного с зайчиком, девочка снова заскучала. Еще только два часа. Она возвращается к дорожке посреди парка и выбирает себе игру – набрасывать деревянные кольца на стеклянные бутылки. За игру она отдает один билетик, но зато тут вручают призы независимо от твоего успеха.
Энни три раза бросает кольцо и три раза промахивается, но ей вручают целлофановый пакетик, в котором разобранный на две части деревянный самолетик. Энни вставляет одну часть в другую и бросает самолетик вверх. Он описывает в воздухе круг. И Энни бросает его снова.
Когда же она бросает самолетик в последний раз, он летит над головами посетителей парка и приземляется за перилами, ограждающими аттракцион «Свободный полет Фредди». Энни оглядывается. Вокруг нее только взрослые.
Она подлезает под перила.
Поднимает самолетик.
Слышит крик женщины.
Все вокруг указывают друг другу куда-то вверх, в небеса.
Энни вдруг поняла, кто такой Самир и почему они оказались в этой больнице. Душа ее теперь в детском тельце на больничной койке. Она оглядела комнату и пошевелила ступнями в желтых больничных носках.
– Ты был моим врачом, – прошептала она.
– К тебе возвращается голос, – сказал Самир.
Энни прокашлялась, пытаясь придать своему голосу прежнюю силу:
– У меня голос как у ребенка.
– На небесах все происходит постепенно.
– Почему я должна пережить все это заново?
– Потому что все в жизни связано. Когда я вырос, я понял, как мне в свое время повезло. Я повзрослел. Стал всерьез заниматься. Пошел в колледж, а потом в медицинскую школу. Получил специализацию в реплантации.
– В реплантации?
– Это замысловатое слово означает воссоединение частей тела.
– Так это ты спас мою руку?
– Я вместе с еще тремя врачами. У нас было всего несколько
