кадык дрогнул. – Вы изумительная.
В горле пересохло, пальцы закололо.
– Благодарю вас. – Мне всю жизнь твердили о моей красоте. Но Кингман произнес эти слова как-то иначе. Как будто один кусочек моего разбитого сердца вдруг встал на место. Когда-то я думала, что лицо мое может нравиться одной только моей маме, но ему почему-то поверила.
Так давно не вспыхивала у меня надежда. А сейчас мне вдруг показалось, что все будет хорошо. Стоя на платформе Пикадилли, там, где мы с Кингманом встретились в первый раз и вот столкнулись снова, я невольно подумала, что, может, и для меня надежда не угасла навеки. Что, может, встреча эта ниспослана свыше.
Что я могу сделать для Чарли еще одну вещь – исполнить его желание и обрести счастье.
Глава двадцать пятая
Адель
«Рампа»
Мы победили! Наконец-то мисс Вайолет Вуд возвращается на сцену и будет выступать в «Давай за девушками». Будем надеяться, что она еще много лет останется украшением Вест-Энда. Ходят слухи, что киностудии вовсю обхаживают вдову лорда Чарльза Кавендиша Адель Астер; однако после краткого флирта с ними и отказа появляться на экране наша любимая американская звезда продолжает чураться актерской профессии, лишь иногда дает интервью и выходит на подиум. Мы же не оставляем надежды вновь увидеть ее на сцене. Кто не видел лилового пламени в танце, тот еще и не жил…
8 мая 1945 года
В любой войне есть победители и побежденные.
Но и в стане победителей всегда есть те, кому победа далась ценой катастрофических потерь. Конец эпохи, толпа ликует, но чувство утраты и опустошения никуда не девается.
Именно эти чувства обуревали меня, когда Лондон праздновал День Победы. Толпы на улицах, люди обнимались, кричали – а улыбка у меня на лице напоминала трещину. Да, я была счастлива, что война в Европе закончилась, всей душой радовалась возвращению к нормальной жизни – безумный диктатор больше не будет грозить нам. То, безусловно, был изумительный миг. Но если у нас война и закончилась, то в Америке еще нет. Мы продолжали сражаться с Японией. А значит, я могла праздновать конец нашей войны, но не общей.
Неделей раньше Гитлер покончил с собой, лишив мир возможности свершить правосудие над погубителем стольких человеческих жизней. Почти немедленно начались переговоры о капитуляции Германии.
К сожалению, для жениха Вайолет Пола это уже не имело значения. Его «Спитфайр» сбили над Балтийским морем, возле побережья Польши. Я узнала об этом, когда увидела его имя в газете, в списке тех, кто считался погибшим, а потом мне, рыдая, позвонила Вайолет.
И вот я улыбаюсь, стараясь ощутить радость, танцую на улице рядом с «Дугой радуги». Обнимаюсь с незнакомыми людьми. Потому что хотя часть души еще в трауре, другая преисполнена благодарности.
Улицы Лондона запрудили толпы народа. Барабаны, фанфары звенели в ушах. Мы танцевали, пели, радовались. У кого-то нашелся запас конфетти, их подбросили в воздух, и никого не смущали бумажные кружочки в волосах.
Подошел, широко улыбаясь, Кингман. За последние несколько недель мы сильно сблизились, и с ним я чувствовала себя свободно.
– Хочешь потанцевать? – спросил он.
– Еще бы!
И мы заплясали чарльстон прямо на улице, улыбаясь от уха до уха. Да, жизнь продолжается.
– Адель Астер.
Я проглотила смешок, и в уголках сухих глаз появились слезы радости, потому что за спиной у Кингмана стояла Вайолет.
– Вайолет Вуд! – воскликнула я, проталкиваясь сквозь толпу, наступая на усыпавшие улицу бумажные кружочки.
Вайолет обхватила меня руками. Сколько мы любили и сколько утратили в этой войне, да и раньше! Но последние двадцать лет мы всегда по мере сил подставляли друг другу плечо в трудный момент.
– Неужели тебя отпустили сюда? – Я просияла, отодвигая ее на расстояние вытянутой руки, а она улыбалась так, что могла бы улыбкой зажечь солнце.
– Я сама удивилась. Мы думали, что после капитуляции наш Волк тут же поставит нас разбирать оборудование, но он дал нам короткий отпуск, приступим по возвращении.
– То есть на радио ты больше работать не будешь? – уточнила я.
– Не знаю, но я точно не брошу женщин, которые столько лет вместе со мной проливали слезы и кровь.
Я кивнула, покусывая нижнюю губу. Конец войны, смерть мужа – все это означает, что я вернусь в Штаты и опять расстанусь с любимой подругой.
– Ты чего?
Я улыбнулась, качнула головой.
– Ничего.
Вайолет взяла меня за руку, поймала мой взгляд и произнесла:
– Мне ты можешь сказать, ты же знаешь. Я всегда храню твои тайны.
Я снова прижала ее к себе – тело напружинилось от счастья.
– Ви, я восхищаюсь тем, насколько ты лишена фальши. У меня куча других друзей, в самых разных местах, но когда требуется сказать мне в лицо правду, я всегда знаю, что могу на тебя рассчитывать.
– А я на тебя, – заметила Вайолет, а потом подняла бровь – чтобы я не уходила от ответа. – Давай, выкладывай.
– Ну, видишь ли… – Я обвела глазами радостную толпу – крики, вопли, радость. – Я в ближайшее время собираюсь домой… в Нью-Йорк.
Вайолет кивнула, слегка сжав мою руку.
– Будем переписываться. Мы столько вместе пережили, такого не забудешь. – Она потупилась. – Празднуем, а на деле скорбим. Потому что ничто уже не будет прежним.
Мимо промчалось несколько солдат-американцев, они подбрасывали фуражки в воздух.
Я кивнула.
– Видимо, такова человеческая природа.
Вайолет улыбнулась, глядя солдатам вслед.
– Празднуем победу, а война-то еще не кончилась.
– Да. – Взгляд мой метнулся к Кингману. – Но у меня есть одно сокровенное желание, и я очень хочу, чтобы оно исполнилось.
Кингман подмигнул мне, приподнял шляпу. Да, мы стали близкими друзьями. Но этим дело не ограничивалось. Из дружбы вырастало нечто новое. Я просто пока не поняла, хватит ли мне смелости полюбить снова.
– А это желание как-то связано с полковником Кингманом Дугласом? – Вайолет прищурилась, голос звучал шутливо.
– Эту тайну я пока не раскрою. – Вот только улыбка моя сказала «да», потому что разум еще не был готов, а сердце было. – Знаешь, давай танцевать до умопомрачения, в память о былых временах.
– От таких предложений не отказываются.
Я взяла руку Вайолет, мы закружили друг друга, смеясь, натыкаясь на военных, запрудивших улицу.
Эпилог
Звезда улетает в рай
В шоу-бизнес я попал прежде всего благодаря моей сестре Адель. Именно вокруг нее и строились все спектакли. И в водевилях, и в музыкальных комедиях, в которых мы играли вместе, именно Делли испускала яркий свет, а я лишь следовал за нею.
Фред Астер, речь на вручении награды «За достижения всей жизни»
Лето 1954 года
Отель «Раунд-Хилл», Ямайка
