что она просто хочет, чтобы я поздравил ее с победой, я так и сделал… зачем она идет за мной?
– Что мне надо сделать, чтобы привлечь твое внимание? Ты такой неуловимый… – жалуется она.
Я продолжаю идти.
– Зачем тебе нужно мое внимание?
Она берет меня за руку.
– Переходи в мою команду, Дерек.
Я резко останавливаюсь и внимательно смотрю на нее: она не шутит. Искренность в ее глазах приводит меня в недоумение. Она не отпускает мою руку.
– У меня уже есть команда, Татьяна. И между прочим, я несу за нее ответственность.
Она качает головой.
– Я знаю, но тебя там не ценят. Ты вынужден терпеть безумную девушку, которая повсюду видит какие-то проклятия и развлекается тем, что пугает окружающих. Она не сможет раскрыть твой потенциал, она только опорочит тебя. Ничего хорошего не выйдет.
Она описывает людей, которых даже не знает, с наглой самоуверенностью. В ее взгляде проскальзывает намек на страсть, а где-то в самой темной глубине – ревность. Идеальная внешность не спрячет весь яд, что таится внутри. Она улыбается, неправильно поняв мое молчание. Она думает, что я согласен на ее предложение. На самом деле я никак не могу подобрать слова, чтобы не слишком сильно оскорбить ее своим отказом.
Звук аплодисментов нарушает тишину. Конечно же, это Сиа Карилло, она смотрит на нас с нескрываемой яростью и безумной улыбкой, предвещающей неизбежную катастрофу.
Идгар и Оливия стоят в паре шагов за ней.
Сиа скрещивает руки на груди.
– Ух ты.
Я убираю ладонь Татьяны с моей руки.
– Не начинай, – предупреждаю я Сию.
– Что не начинать? Злиться из-за того, что ты стоишь тут с мисс Приходи-к-нам-мы-нормальные, когда Фредерик буквально только что наорал на нас за то, что мы облажались? Ой, погоди… не то. Может, из-за того, что я не хочу слушать вранье тупой феи, которая мерзко и подло клевещет на тех, кого даже не знает?
– Ты уйдешь к ним? – Оливия напрямую высказывает свои опасения.
Идгар тоже ждет объяснений. По их лицам я понимаю, что они слышали только последнюю часть разговора и тоже неправильно поняли мое молчание.
– Не давите на него. У него талант, вы его явно недооцениваете, у вас он не сможет…
– Слушай, ты, дрянь. – Сиа опасно приближается к ней, и мы с Идгаром тут же вмешиваемся, удерживая обеих на безопасном расстоянии. – Если ты еще раз такое скажешь, то я заставлю тебя об этом горько пожалеть.
Татьяна поднимает руки.
– Видишь? Она больная, Дерек. У вашей команды никогда не получится нормально работать с такой, как она.
– Татьяна, – одергиваю я ее.
– Татьяна, – передразнивает Сиа. – Я вас умоляю… давайте, продолжайте разыгрывать эту сцену из «Титаника». Надеюсь, ваш финал будет еще более трагичным.
– Пойдем отсюда, Сиа, – Идгар тянет ее за руку.
Я знаю, что ее гнев – не что иное, как ее попытка замаскировать свое глубокое разочарование.
– Не переживай, ледяной принц. Стой столбом, как всегда, сбегай, когда ситуация усложняется, и прячься за своими чертовыми доспехами, в которые ты сам себя засунул. – Сиа вырывает свою руку у Идгара и подходит ко мне. Я смотрю на нее с холодной невозмутимостью, отчего она бесится еще сильнее. Она упирает руки в бока. – Иди. Ты. К. Черту!
Последнюю фразу она специально произносит очень медленно и четко. Меня околдовывают ее губы, которые с такой страстью выговаривают слова ненависти. Я отчаянно хочу обнять ее, прижаться к этим губам и снова позволить огню обжечь меня. Но я прячу свое желание так, как у меня лучше всего получается: за безразличием. Сиа разворачивается и уходит. Оливия идет за ней.
– На этот раз ты перегнул палку, – бормочет Идгар и тащится вслед за девушками.
Не могу не заметить довольную улыбку Татьяны.
– Зачем ты это сделала?
– А что, нельзя говорить то, что я думаю?
Я ухожу, оставляя ее наедине с ее самомнением. Она несколько раз окликает меня, но я даже не поворачиваюсь.
Захожу в пустой лифт и торопливо нажимаю кнопку первого этажа, чтобы поскорее сбежать из этого дурдома. Но в этот момент мужская рука останавливает дверь. И это рука, конечно же, Себастьяна. С абсолютно невинной улыбкой на лице он заходит в лифт. Он поправляет галстук, пока двери лифта закрываются. Прячет руки в карманы своего дорогого стильного костюма. Словно кот, играющий с мышкой.
– Чего тебе от меня надо?
– Ничего. Я теперь сотрудничаю с BWN. Разве не замечательно? – с его лица не сходит улыбка.
Я нажимаю на красную кнопку, останавливая лифт.
– Ой, неужели псих разозлился?
– Тебе от меня что-то нужно? Хочешь опять меня оскорбить, избить, выпустить пар? Ладно. Я не против. Но не смей угрожать моей команде. Они тебе ничего не сделали.
Себастьян удивленно выгибает бровь.
– Странно… С каких это пор ты волнуешься еще о ком-то, кроме своей семьи? Очень, очень интересно. Знаешь, Дерек, – он угрожающе шагает ко мне, – вице-президент назвала тебя сокровищем, другие сотрудники уважают тебя, а некоторые даже восхищаются тобой. Прямо ушам своим не верю. Я ведь тебе уже говорил, да? К чудовищам нельзя относиться с уважением или любовью.
– Я отдам тебе то видео и удостоверюсь, что нигде нет его копий. Ты этого хочешь?
Он весело смеется.
– Нет, нет. Я хочу увидеть твое отчаяние, хочу, чтобы люди лицезрели то, что видел я все эти годы. Не забывай, что ты такое, Дерек. Я был единственным свидетелем, ты можешь продолжать прятаться за маской хорошего парня… но и ты, и я прекрасно знаем твое истинное лицо, и это невозможно изменить.
Окаменев, я опускаю глаза. Себастьян, не стирая своей раздражающей ухмылки с лица, нажимает кнопку, и лифт возобновляет движение. Я выскакиваю из него, как только открываются двери. Чувствую, как начинают дрожать руки, а воздух обжигает легкие. И ко всему прочему в сознании мелькают картинки тех дней, когда кровь была моим единственным способом унять гнев.
Мои руки словно снова в крови.
– И что я должен делать? Защищаться от этого тощего мальчишки? – Мужчина, сидящий в камере с Дереком, рассмеялся от абсурдности ситуации.
Он стоял совершенно вальяжно и бесстрашно и издевался над парнем, чьи глаза были полны боли. Он понятия не имел, насколько опасным может стать мальчик. Он понятия не имел, каким кошмаром может обернуться гнев, который скрывался в этом парне, не знавшем ни осторожности, ни совести.
Он и представить себе не мог, что перед ним чудовище, вымазавшееся в крови.
Парень с ледяными глазами был пустым телом, которое искало сильную боль, что-нибудь, что
