Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Чтоб меньше ругала меня. Я с друзьями встречался и, кажется, перебрал…　

— В последний раз говорю тебе: если будешь пить — забудь дорогу ко мне… И никакие подарки не помогут!　

— Даю слово, — он выпятил грудь, стукнул по ней кулаком. — Буду паинькой…　

— Я хотела у тебя спросить, чего это ты в сарай заходил в то утро, когда с ночной шел, помнишь?　

— Чего-то не помню я…　

— Сама видела, как ты из сарая выходил.　

— А-а-а… — протянул Саенко, потирая лоб. — Хотел поспать на сене, но под утро стало холодно.　

Анна ничего особенного не заподозрила, спросила его просто так.　

Но вечером картина стала проясняться. Приехали два работника милиции и задержали Саенко.　

— Что случилось? — спрашивала Анна то милиционеров, то Саенко. — С кем-нибудь подрался? Или залез куда-нибудь?　

— Простое недоразумение, — отвечал Саенко, как можно спокойнее.　

Однако Анна чувствовала: случилось что-то серьезное. Она всю ночь не сомкнула глаз, а утром отправилась в милицию и рассказала дежурному о своих подозрениях, попросила проверить сарай, куда заходил Саенко. Дежурный составил протокол и позвонил следователю.　

Молоденький лейтенант без особого труда нашел закопанные деньги.　

— Из тридцати тринадцать тысяч есть, — радостно констатировал он.　

— Больше, — сказала Анна, пошла в дом и вынесла подаренный ей отрез на платье.　

* * *

В клубе было почти все население Павловки. Не пришли лишь больные да те, кто дежурил на фермах. Люди хотели не только увидеть преступников, поднявших руку на их трудовую копейку, но и понять, почему могло случиться такое.　

Иван Овчаров сидел на самом краю сцены, опустив голову. Стыд сжигал его, и не было сил взглянуть на колхозников в зале, встретиться взглядом с теми, с кем бок о бок прожил все свои тридцать лет. Но сидеть вот так, потупив голову, ему не дадут. Надо будет встать, что уже само по себе трудно, а потом рассказывать, или, как это называется в суде, давать показания. Когда их везли на суд, Саенко ему шептал: «Держись, Коля, и нас оправдают». «Тебя же Анна уличает», — напоминал он. «С ней поговорит кое-кто, и она откажется…» Но разве только Анна?.. А свои, сельские свидетели? Они молчать не будут! Ведь подсказали же колхозники, где искать воров. Его видели с Николаем Саенко, и всю их троицу заприметили.　

Овчаров заставил себя чуть повернуть голову и встретился взглядом с собственной женой. «И Оксана здесь!» — ахнул он. Сидел теперь онемевший, опустошенный.　

Судья Елена Романовна, блондинка с усталым лицом, читала обвинительное заключение. Слова она произносила отчетливо, и они возвращали Ивана Овчарова к действительности.　

«Подсудимый Овчаров виновным себя не признал, — читала судья, — и пояснил, что он денег из сейфа колхозной кассы не похищал. Однако его виновность полностью доказана…»　

«Конечно, доказана, — думал Овчаров, — и сколько ни выкручивайся — ничего не выйдет».　

Елена Романовна тем временем закончила читать и, обращаясь к Саенко, спросила:　

— Вы признаете себя виновным?　

— Нет, — с вызовом ответил тот.　

Не признавал своей вины и другой подсудимый, Дмитрий Качаев.　

Овчаров лихорадочно соображал: что ответить?　

— Мы слушаем, вас, подсудимый, — напомнила судья.　

— Не признаю.　

Зал ответил ему глухим ропотом. Никто не сомневался в том, что Иван Овчаров похитил колхозные деньги. В селе и без материалов следствия знали обо всех подробностях. И вдруг — «не признаю…»　

Первым давал показания Саенко. Он не отрицал, что был в Павловке у Ивана Овчарова сначала один, а потом со своим другом Дмитрием.　

— Что же здесь такого, если я приехал в родное село к школьному товарищу! — воскликнул он.　

Опровергать показания Анны куда сложнее, и Саенко избрал другую тактику.　

— То, что Анна Панасенко видела меня в сарае, а потом там нашли деньги, — все это против меня, — рассудительно говорил он. — Но, граждане судьи, прошу взять во внимание самую суть: ведь Анна не видела, кто спрятал у нее деньги… А насчет подарка я не отказываюсь. Я купил отрез на платье своей будущей жене.　

Во время перерыва Саенко подмигнул Овчарову и шепотом спросил:　

— Ну как?　

Иван Овчаров ничего не ответил. Ему противно было видеть прыщеватое и нахальное лицо своего приятеля. Около двух месяцев он не общался с ним и был доволен, а теперь надо сидеть на виду у всех и подпевать этому ворюге. Не услышав ответа, Саенко злобно глянул на него:　

— Не вздумай «колоться»!　

Ни на кого не глядя, Иван Овчаров невнятно бубнил свои показания. Он подтвердил все то, о чем говорил Саенко. На вопросы прокурора, народных заседателей, адвокатов и председательствующей отвечал путанно, ссылаясь на забывчивость. Вид у него был жалкий и подавленный.　

Рядом с прокурором за полированным столиком сидел белый как лунь Григорий Свиридович Павловский. В начале процесса он не проявлял активности, только делал какие-то пометки в своем блокноте.　

— Разрешите несколько вопросов к Ивану? — обратился Павловский к судье.　

Это неофициальное обращение «Иван» не совсем понравилось Елене Романовне, но она промолчала: общественный обвинитель ведь не знает всех правил судебной процедуры, и ему простительна некоторая фамильярность.　

— Вот ты говоришь, Ваня, что в ночь, когда было совершено воровство, ты был дома. Но это не так. К тебе приходила Рая Муренко в десять часов вечера, а дома — никого… Об этом все село знает.　

— Может быть, я вышел на улицу.　

— Рая ждала тебя с полчаса, но ты не появлялся.　

— Я не помню, когда пришел домой.　

— Ладно, — прихлопнул ладонью по столу Павловский. — Но что ты делал в балке на краю села в двенадцать ночи?　

— Я там не был.　

— Нет, был. Саня Приходько ехал на «газике» из города и осветил тебя фарами.　

— Он мог ошибиться.　

— Кто? Саня? Первый охотник у нас в селе, он всех зайцев за полверсты узнает.　

В зале послышался смех. Судья постучала авторучкой о графин, призывая публику к тишине.　

— А теперь скажи, Ваня, откуда ты шел домой в четыре часа утра? — продолжал задавать вопросы Павловский.　

— В это время я спал.　

— Зато дед Кирилла не спал — у него астма, вышел на воздух и видел, как ты шел домой со стороны правления колхоза. Как ты объяснишь это, Ваня?　

— Не знаю, Григорий Свиридович… Ничего не знаю.　

— А знаешь ли ты, что народ, который собрался в клубе, ждет от тебя правды? Я тебя на комбайнера выучил и помню, что ты, пока не пристрастился к водке, хорошим парнем был…　

— Я должен подумать, — пролепетал Овчаров.　

— Чего думать, — раздался голос из зала. — Говори, как было…　

Он знал, чей это голос — его напарника Семена Лозового. Сколько раз он приходил ему