А тут и другие охотники найдутся…
Максим резко и угрюмо бросил, словно топором отрубил:
— Никто меня не ждет! Понятно? И не лезь ко мне больше! Не твое дело…
II
В первые дни скучать было некогда. Надо было заготовить и доставить к базе топливо на полугодие. Я, по праву начальника зимовки, заставлял своих товарищей трудиться от восхода до вечерних сумерек. Зимой не пойдешь в лес за дровами и не будешь сидеть у нетопленого очага. На Урале издавна бытует правило: на дворе — мороз, а в избе — жара до пота.
Через месяц начались обильные снегопады. Вьюги и бураны бушевали каждый день. Хлопья снега облепили домик базы, запорошили окна. Не только ночью, но и днем приходилось жечь керосиновую лампу.
Непогода и холод загнали нас всех под одну крышу, в одну маленькую, тесную комнату. Нудно и тоскливо было по ночам: ждешь не дождешься, когда над лесом затеплится рассвет. Лежишь иной раз в кровати, смотришь широко открытыми глазами в непроглядную пустоту и думаешь: «Ну хоть бы где-нибудь птица крикнула или зверь завыл!» Да где там! Слышно лишь, что и товарищи не спят, тоже ворочаются с боку на бок, а за окном метель гудит и мечется, как безумная.
Первым загрустил Петя Гаврилков. Ходил задумчивый, притихший, а однажды ночью не выдержал и начал чертыхаться.
Порядка ради я хотел оборвать бурное проявление нахлынувших на него чувств, но меня опередил Агапыч.
— Эх, молодость, молодость! — сказал он со вздохом. — Вот всегда она такая нетерпеливая… Все-то ей тесно.
Петя перестал ругаться и зло ответил:
— А тебе, небось, всегда было просторно?
— Это еще как сказать! — возразил Агапыч. — По правде говоря, мне и сейчас еще бывает тесновато, да куда денешься: не тот возраст, не та и песня. Жизнь проходит, и, видно, кровь холоднее становится. Там, где раньше сердцем действовал, теперь больше рассудком, Я, братец ты мой, всякого повидал, всякое пережил. Ты вот, как молодой жеребчик на привязи, рвешься, удила грызешь. А я лежу себе, прожитую жизнь по звенышкам перебираю и размышляю, что хорошо было, а что плохо. То, что хорошо — приятно, а то, что плохо — ну, что же, обратно не вернешься, не исправишь…
— С твоим характером ты, наверное, всю жизнь прошел, улыбаясь да припеваючи? — более примирительно спросил Петя.
— Э-э, браток, ты на характер не смотри. Характер, как и лицо, — это лишь вывеска. Зайди-ка внутрь да посмотри, что на полках лежит. Там, как в магазине: товар покрасивее да получше — на самом виду; а где-нибудь под прилавком, в самом дальнем углу, припрятано такое, что другим людям показать стыдно… Я еще не встречал человека, который бы хоть маленькой ошибки не совершил. Вот и у тебя ошибка уже есть…
— Какая?
— Да обыкновенная. Тебе надо было уйти с экспедицией и теперь где-нибудь на танцульках крутиться, а ты тут с нами остался — и вот, пожалуйста, чертей и их бабушек пересчитываешь. Теперь, может, и отказался бы от зимовки, да поздно.
— Ну, это ты, Агапыч, врешь! — решительно сказал Петя. — Тут у меня ошибки нет. Я и сейчас не раскаиваюсь. А что касается ругани, то… как тебе сказать? Для облегчения души. У меня отец человек был крепкий, волевой, а и то без этого не мог обойтись. Не ладится у него, допустим, какое-то дело. Он и так, и сяк — нет, не получается. Ну и полыхнет! Иной раз такое слово подберет, слушать страшно. И, слышь, помогает! Отец говорил, что чем больше в слово души вложит, тем у самого на душе легче становится, и дело тотчас же начинает двигаться дальше.
— Ты мне, Петя, насчет отца голову не морочь и сказки не рассказывай, — не согласился Агапыч. — Я тебя насквозь вижу. Крепкие слова — пустой звук, если у тебя выдержки не хватает.
— Да при чем здесь выдержка?
— А при том, братец мой, что это одно из главных качеств человека. Без терпения и настойчивости никакого счастья не завоюешь, никакой беды не изживешь. Нетерпеливый человек даже глупую блоху не поймает.
— Это, конечно, верно. Тут, Агапыч, я с тобой полностью согласен.
— Вот то-то же! Теория насчет крепкого слова хороша лишь как прикрытие для безвольных людей. Да и то не всегда. Одно дело, если ты взялся деревяшку стругать. Стругал-стругал, испортил, выругался покрепче, выбросил ее, взял другую и давай снова стругать. А ведь есть дела, которые как испорченную деревяшку, не выбросишь. Вот, допустим, сделал ты в жизни какую-нибудь глупость. Не осмотрелся, не разглядел — и попал, как муха в тенета. Посмотришь так и этак — конец, нет выхода. Сильный, настойчивый человек вырвется — хоть лапу оторвет, но найдет выход и вырвется. А безвольный и слабый еще дальше запутается и крылышки сложит.
— Ну, уж нет, — улыбнулся Петя. — Коли запутался, так хоть что делай, а вырваться вряд ли удастся.
— А люди-то зачем, товарищи твои! — убежденно сказал Агапыч.
— Это опять-таки от характера зависит. Кому как. Один человек не постыдится у товарищей помощи попросить, а другой, одиночка, вон вроде нашего Максима, слова не произнесет. Протяни ему руку, а он от нее отвернется…
Максим заворочался в своем углу и мрачно сказал:
— А ты, Гаврилков, меня не задевай.
— Да я к примеру. Вообще…
— И вообще — нечего! — Голос его зазвучал еще более мрачно и резко. — Про людей да про товарищей болтайте между собой, сколько угодно, а меня подтыкать нечего… Я в людей давно перестал верить, потому что ни у кого правды нет.
— Э-э, нет, подожди! — оживленно вмешался Агапыч. — Как это нигде у людей правды нет? Не надо думать о людях дурно. Конечно, попадаются иногда среди нашего брата такие, которых за их мерзости стоило бы взять за ноги да головой об угол ударить. Повстречается тебе такой негодяй на пути, обойдет со всех сторон и, глядишь, на всю жизнь счастья лишит…
— Брехня все это… От начала и до конца.
— Ишь ты-ы! Какой на выводы скорый. А что ты скажешь о таком, например, случае? В 1931 году работал я монтером на строительстве Челябинского тракторного завода. И было у меня там два приятеля: Костя и Юрий, тоже монтеры, мои одногодки. Жили мы в общежитии, в одной комнате. Костя был парень открытый, весь на виду, весельчак. Что же касается Юрия, то — черт его знает! Раскусить его было трудно. Вместе с нами работала одна девушка, Наташа. Нельзя сказать, чтобы красивая, но очень хорошая. Умница. Характер мягкий, доверчивый. Ну и завязалась у Кости с Наташей любовь. Просто завидная любовь: чистая, крепкая,
