помощи ждать нечего и надо рассчитывать на свои силы и возможности.
У Сосновского и раньше были воспитанники, которых он вывел в люди. Один из них, двадцатилетний Вася Кабельков, работал у них в гараже шофером. С ним и решил посоветоваться Сосновский.
Вася Кабельков в клетчатой рубашке с закатанными рукавами копался в моторе. Увидев Сосновского, захлопнул капот, тыльной стороной ладони провел по курносому носу, стирая капли пота, и, вытянувшись в струнку, весело отрапортовал:
— Слушаю вас, дядя Коля.
— Тут такое дело, Вася. Должен был к нам в гараж один подросток поступить. Но не явился, чертенок, и где-то скрывается…
— Опять вам подбросили «кузнечика» вроде меня?
— Ты приступил к работе сразу. А этот где-то прыгает по забегаловкам. Ты, Вася, наверное, еще помнишь эти забегаловки?
— Воды уже много утекло, дядя Коля. Но попробовать поискать этого паренька можно. Сегодня мне некогда, а вот завтра вечером давайте и займемся поисками «кузнечика».
Прежде, чем начать поиски, они побывали у Розы Ивановны, посоветовались с ней.
— Чердаки и подвалы, где иногда прячутся подростки, у нас под контролем, — сказала инспектор, — Вадим Горенко в своем микрорайоне прятаться вряд ли станет.
У него есть дружок Павлик Никонов. Давайте проверим, дома ли он.
Павлик был дома. Рослый, аккуратно подстриженный.
— Я больше не убегаю из дома, — охотно сообщил он. — Учусь в девятом классе, слушаюсь папу и маму. И сегодня по литературе мне поставили пятерку…
— А вот дружок твой Вадим на заседании комиссии пообещал начать работать, — сказала Роза Ивановна. — Но слова своего не сдержал и в автопарк не явился. Дома его тоже нет. Ты, случайно, не знаешь, где он может быть?
— Никакого понятия не имею, — ответил Павлик и опустил глаза.
— Знаешь ты, нет ли, нам неведомо, — глубокомысленно заметил Кабельков. — Но вот где прячется Вадим, мы обязательно узнаем. Соображаешь, юный обманщик?
Павлик смущенно молчал. По всему было видно, что ему кое-что известно, но он не хочет выдавать друга.
В тот вечер Сосновский и Вася Кабельков осмотрели десятка два подвалов и чердаков, обнаружили двух желторотых «беглецов», но Вадим как в воду канул.
Поиски продолжались. Роза Ивановна отправилась в школу и вместе с классным руководителем убедила Павлика рассказать правду. Под «большим» секретом он сообщил, что его дружок прячется на чердаке в доме тетки, которая живет на Застанционной улице, и помогает ей по хозяйству.
Роза Ивановна позвонила на работу Сосновскому, попросила приехать.
Они прибыли на Застанционную улицу около восьми вечера, разыскали нужный дом. Сосновский попробовал открыть калитку, но не смог, она была заперта. Во дворе громко лаяла собака. На крыльце дома показалась полная женщина в цветастом ситцевом платье и шлепанцах на босую ногу.
— Кто такие? — спросила она, пытаясь заглянуть за дощатый забор.
— Мы из опорного пункта, — ответила Роза Ивановна. — Откройте, пожалуйста…
Женщина приблизилась к калитке.
— Милиция пожаловала… Чем обязана?
— Вадим у вас?
— Никого у меня нету, одна я.
— А на чердаке?
— Стара стала, высоко не лажу.
— Тогда разрешите нам посмотреть, — сказала Роза Ивановна и шагнула во двор. — Да уймите же свою собаку!..
— Вадим, а, Вадим, — позвал Сосновский, подходя к веранде дома. — Спускайся к нам, надо поговорить.
Дверка, ведущая на чердак, открылась, и оттуда показалась всклокоченная шевелюра Вадима.
— И здесь нашли, — недовольно проворчал он. — Ну что вам от меня надо?
— Прежде всего, чтобы ты спустился вниз, — ответила Роза Ивановна.
— Я не один.
— Значит, все, кто с тобой, должны тоже спуститься.
— Милиция, — предупредил он кого-то на чердаке. — Бегство, как говорится, бесполезно: мы окружены…
Вместе с Вадимом на чердаке был Павлик Никонов. Роза Ивановна сделала вид, что сильно удивилась:
— И Павлик здесь!
— Он хороший мальчик, — вступился за друга Вадим, поглаживая его по голове. — Но играет в карты плохо. Проиграл мне двадцать шалобанов. А ну подставляй лоб! — приказал он Павлику. — Надо рассчитаться, — и с силой начал щелкать его по лбу. — Р-раз… два… три…
Сосновский придержал Вадима за руку:
— Хватит! И нехорошо лупасить друга.
— Ладно, — согласился Вадим, сплюнул под ноги и, обращаясь к Розе Ивановне, сказал. — Я готов следовать, куда прикажете… Думаю, что поведете меня в детприемник.
— На этот раз ты ошибся, — сказал Сосновский, — мы поедем ко мне домой.
— Хотите познакомить меня с папенькиным сыночком-сосуночком…
— Был бы рад, да невозможно… Умер мой сын…
Вадим нахмурился, катнул ногой камешек.
— Извините, дядя Коля, не знал… А ночевать я буду дома. И завтра явлюсь в гараж в девять ноль-ноль.
Роза Ивановна хотела что-то возразить, но Сосновский жестом руки остановил ее.
— Я буду ждать тебя, Вадим.
На этот раз Сосновский не сомневался, что парень придет. Так оно и получилось. Вадим был у проходной ровно в девять часов утра.
Три дня ушло на оформление. И, наконец, в гараже Вадим Горенко начал свой трудовой путь. Изучал в скромной роли ученика слесаря инструменты вместе со слесарями, подчас мешая им, копался в моторах. Сосновский на первых порах, как бригадир, не обременял парня поручениями, давал ему возможность самому вникнуть в суть будущей работы. И вот пришла пора, когда Вадим получил задание.
— Бери, парень, ветошь, солярку, — сказал слесарь, — и чтоб этот мотор, весь в масле и пыли, довел до блеска…
Вадим без особой охоты взялся за работу. К концу смены мотор стал немного чище, зато ученик слесаря измазался с ног до головы. Его спецовка пропиталась маслом и грязью. Увидев сына, Ефросинья Горенко пришла в ужас:
— Да что же они сделали с тобой, сынок! — причитала она. — Вот так работку подыскали. Завтра же пойду в комиссию…
— Твое дело, мать, отмыть мне спецовку, — грубо прервал ее Вадим. — Во всем остальном сам разберусь.
На следующий день Вадим сказал Сосновскому:
— Моторы мыть не буду!
— Но кто-то же должен…
— Я сказал — не буду!
Сосновский взял парня за плечо.
— Ты не горячись и растолкуй, что случилось.
Вадим, потупив голову, коротко сообщил, как он измазался и как его отчитала мать. Сосновский встряхнул неудачника и рассмеялся:
— Первый блин комом, разве ты не знал?
Они отправились в бокс к злополучному мотору и, засучив рукава, вдвоем со всеми предосторожностями, чтобы не испачкаться, отмыли его до блеска.
Вадим постепенно постигал азы слесарного искусства. Он уже мог снять нижний картер и головку блока, кое-что понимал в звуке работающего мотора, разбирался в системе зажигания и в прочих премудростях. Но все это было, как он считал, не то. Ему хотелось сесть за руль и управлять автомобилем. Сосновский же придерживался мнения, что надо решить ближайшую задачу — перейти из учеников в
