ему голову холодной водой.
— Не шуметь! — весело пригрозила она. — А то обоих в ванну засуну!
Хасанша расхохотался.
— Слыхал, Афлетун-агай? В ванну нас с тобой. Это еще неизвестно — кто кого в ванну…
Сопротивлялся он вяло. Родственница уложила Хасаншу на диван, стянула туфли…
…Лучи утреннего солнца, пробившись через тюлевую занавеску, залили комнату ярким светом. Хасанша открыл глаза. Несколько мгновений размышлял, как он сюда попал. Отвел руку обнимавшей его «дальней родственницы» Афлетуна, встал и вышел в зал.
Вскоре они с Афлетуном шагали на завод. Хасанша то и дело потирал разламывающиеся от боли виски. «Перебрали…» — морщился он, с неприязнью вспоминая все то, что было потом. Голова гудела. В ушах попеременно звучали то слова Афлетуна в тесном переулке, то недвусмысленные распоряжения Сарьяна по телефону…
2
Рыбалка оказалась довольно удачной. В лесу, в стороне от шоссе, находилось небольшое озеро, богатое рыбой.
В воскресенье, ближе к ночи, они собрались домой. Но едва тронулись с места, как закапризничала машина. Мотор заглох — завести его никак не удавалось. Разбирали, собирали, опять крутили ручку… В город вернулись лишь к вечеру следующего дня.
У Хасанши, который и без того был как на иголках, упало сердце.
— Что делать? Ведь целый день прогула… — Он встревоженно посмотрел на Афлетуна. — И так Хафиз Ибатуллич волком на меня смотрит. И в парткоме, и в завкоме неприятные разговоры были. Теперь одного ждать осталось. На ковер вызовет директор или…
— Дела не из лучших, парень, — поморщился Афлетун. — Ума не приложу. Села лодка на мель…
— Я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь, на худой конец.
Афлетун оживился.
— А ты думал как? Не зря же котелок на плечах! — Он провел ладонью по голове. — Да-а, подвели тебя прямо к обрыву. Стоит тебя ткнуть одним пальчиком, и — привет!..
— Понимаешь…
— Немедля надо дотолковаться с Мирхалитовым. На него вся надежда.
— А как?
— Как? — Афлетун прищурился. — Сегодня же приглашу в гости.
— Если пойдет…
— Он не из робких.
— А потом?
— Потом? Попьем в охотку, закусим. И начнем атаку с флангов, как военные говорят. Мол, без друзей — что без связи, что без мази: скрипит негладко, ехать гадко. То да се… И так, договоримся, авось, о твоем переводе на другое место.
— А что? Мысль…
— У меня их на все случаи жизни запасено. — Он нагнулся к уху Хасанши и зашептал что-то. — Что он, не мужик, что ли?.. Вот-вот! Было б желание, а Люзя, сам знаешь… — И, не обратив внимания на его хмурое лицо, добавил: — И таким вот манером благородная птичка — в наших руках! Не станет же он трепаться, что ночь у меня кое с кем провел.
— Да ведь…
— Другого выхода нет! — отрубил Афлетун.
Позднее они встретились в сборочном цехе. Хасанша, оглядевшись, сказал приглушенным голосом:
— Отпадает. Не до этого.
Афлетун изменился в лице.
— Ладно, подумаем… — сказал он. — Другой вариант придумать надо.
И случай подвернулся. Через пару дней Афлетун встретил выходящего с завода Сарьяна. К ним как будто ненароком присоединился Хасанша. Все трое, не торопясь, стали подниматься в город.
Афлетун, словно бы смущаясь, обратился к Сарьяну.
— Понимаешь, Хасанша влетел в неприятность…
— Знал бы где падать, соломку подстелил бы… — говоря недомолвками, Хасанша просительно смотрел на Сарьяна. — Только на тебя одна надежда…
— В чем же моя помощь заключается?
— Твоя-то? — Афлетун мгновенно оживился. — Слушай, переведи ты его в отдел главного диспетчера. Не по душе ему в механическом.
— Не могу. — Сарьян покачал головой.
Хасанша с тревожным недоумением смотрел на него.
— Или директор вообще на меня махнул рукой? И дела не хочет иметь?
— Трудно сказать. — Сарьян пожал плечами. — Он здорово на тебя обозлился. Говорит, надежд не оправдал. Так что, сам понимаешь…
Наступило тягостное молчание. Вскоре показался аккуратно срубленный просторный дом Афлетуна. Он его приобрел в годы войны. Денег у него тогда было много. С продовольственного склада вывозил мешками муку, крупу, ящиками консервы… Одним словом, служба была отменной. А когда его поймали за махинации и воровство, сумел-таки вывернуться. И на заводе он ухитряется, как он сам говорит, «комбинировать»…
Хасанша, машинально разглядывая дядин дом, повернулся к Сарьяну:
— Может, вначале ты зайдешь к директору?
Сарьян не спешил с ответом. С первых же дней работы на заводе он дал себе слово и до сих пор крепко держал его — никаких скидок по знакомству, никаких поблажек. Некоторые обижались, это естественно. А Хасанша… Слишком хорошо он его знал, слишком… Вот он, пыхая дорогой папиросой, шагает — нет, шествует — по деревенской улице… Измученное лицо Сайды… Унизительное «выбивание» брони… вырванная из горла рекомендация в институт… И совсем недавнее — берег Агидели, всхлипывающая Дания, перекошенное злобой лицо Хасанши… Нет, с него хватит!
— Нет, с этим разговором я к нему не пойду, — решительно сказал он. — У Степана Федоровича есть свои соображения. С ним согласны и секретарь парткома, и завком.
— Конечно, к ним присоединился и ты? — усмехнулся Хасанша. У него слегка дернулась верхняя губа. — Выходит, мне одно остается — уйти совсем.
— Куда?
— Это я сам знаю. — Хасанша отвернулся. И, видя, что эти двое вряд ли смогут договориться, Афлетун сказал примирительно:
— Да будет вам петушиться. Лучше зайдем куда-нибудь, посидим. Поговорим толком.
— А мы уже обо всем поговорили. Никуда заходить не стоит.
Они были уже рядом с домом Афлетуна. Распахнулась зеленая калитка, из нее, улыбаясь, вышла молодая женщина. Крашеные волосы рассыпаны по плечам, довольно миловидна. На левой щеке темнела родинка.
— Уже пришли? О, у нас гость! А я только собралась было в магазин. — Она, чуть склонив голову, посмотрела на Сарьяна. — А вы… не узнаете меня?
— Извините, что-то не припоминаю…
— Ну и память стала у мужчин! — она кокетливо погрозила пальцем. — Ну-ка, вспомните! На за-во-де, когда я приходила к Афлетун-агаю.
— Возможно… Запамятовал. — Он улыбнулся и повернулся к спутникам. — Я пошел, всего хорошего.
— Что ж с тобой поделаешь, коли зайти не хочешь, — сожалеючи сказал Афлетун. — Может, проводить?
— Не стоит. — Сарьян кивнул в сторону женщины, которая собиралась идти в магазин. — У меня же есть провожающий…
Родственница Афлетуна оказалась весьма говорливой. Не успели отойти от калитки, как она, играя глазами, протянула руку:
— Познакомимся: Люзя!
— Сарьян.
— Сарьян… Красивое имя, — отметила вдова и тут же с женской непринужденностью стала расспрашивать его — кем работает, с кем живет и почему — это даже странно, такой видный парень! — не женат. «Уж не задумал ли остаться старым холостяком? — рассмеялась она. И добавила, вздохнув: — Не люблю старых холостяков — черствеют с годами, скупыми становятся. На корню сохнут…» Потом, пытаясь перепрыгнуть через выкопанную строителями траншею, поскользнулась, охнула и, жалобно сморщившись,
