356
Доп. к Ак. Ист., I, 22
Малоросс. и червонор. думы, 100; Поэт. возр., I, 205 и далее; D. Myth., 996.
Обл. сл., 265-8.
О. З., 1853, VIII, иностр. лит., 78.
Обл. сл., 28, 176. У чехов лечением недугов заведовали véštci, hovoriči, zaklinači, čarodějnici, hadači (Громанн, 148–149).
Рукописи гр. Уварова, 112.
П. С. Р. Л., V, 138.
Истор. христомат. Буслаева, 274.
Памят. XII в., 202
Москв., 1844, I, 243–5.
По другим спискам, это место читается так: «…отпадшая же, рекша бесовская имена на обличение волхвом и чародеем зде написахом толковании; повеже чародеи и волхвы, написуще бесовская имена, дают их простым людям, повелевающе им тая имена носити; иногда же и на ядь какову написующе или над питием именующе — дают та снедати простой чади. Сего ради зде объявихом имена сатанинская, да никто же от простой чади волчье имя приимет, и вместо света тму удержав, неразумия ради душу свою погубит». «Понеже бо злочестивии волхвы и чародеи в различных их мнимых заговорных молитвах пишут иностранною речью бесовская имена, так о же творят и над питием, шепчюще призывают та злая имена и дают ту ядь и питие болным вкушати, овем же с теми злыми имены наюзы на персех дают носити». — Архив ист. — юр. свед., I, ст. Буслаева, 2; Сахаров, II, 140; Ч. О. И. и Д., 1858, IV, ст. Лавровского, 54.
Ак. Арх. экс, I, 243.
Щапов, 71; Времен., I, 38 («Домострой»).
Вариант: «…жертву приносить бесом, недуги лечат чарами и наузы, немощного беса, глаголемого трясцю, мняться прогоняюще некими ложными писмяны». — Архив ист. — юр. свед., II, 48–49.
Ак. Ист., IV, 35; Описание архива старых дел, 296–8. В житие Зосимы и Савватия занесен рассказ о новгородском госте Алексее Курнекове, который обращался к волхвам, испрашивая у них помощи своему болящему сыну «и ничтоже успеше». — Щапов, 43.
Архив ист. — юр. свед., II, полов. 2, 41.
Пам. стар. рус. лит-ры, IV, 202. Поучение митрополита Даниила. Обл. сл., 125.
Архив ист. — юр. свед., II, ст. А. Попова, 37–38.
Пузин., 162: Этногр. сб., II, 29. Наузы (чеш. navusi, navasy; navasovati — колдовать) в употреблении и между другими славянскими племенами. — Зап. мор. офицера, I, 278; О. 3., 1853, VIII, отдел иностр. лит., 86.
D. Myth., 1125–6.
Обл. сл., 4.
Сахаров, I, 27.
Номис, 5.
Этногр. сб., I, 353.
Абев., 235.
Ист. очерк рус. слов., I. 490.
Печать — эмблема излагаемых уз: запечатать кому уста — все равно что «завязать кому рот», т. е. заставить молчать. Особенно важную роль играет это слово в заговорах на становление крови («запечатать рану»), вследствие сродства его с выражением «кровь или рана запеклась» (см. заговор, приведенный г. Буслаевым в Архиве ист. — юр. свед., II, пол. 2, 40).
Архив ист. — юр. свед., II, пол. 2, 53–54.
Иллюстр. 1845, 565; Пузин., 160; Neuses Lausitz. Magazin 1843, III–IV, 322; Громанн, 112: красная повязка оберегает ребенка от порчи.
Корова, которая ходит впереди стада.
Обл. сл., 34.
Библ. для Чт. 1848, IX, ст. Гуляева, 55–56.
Черниг. Г. В., 1861, 6. В Смоленской губернии, выгоняя скот на Юрьев день в поле, читают следующие заклятие: «Глухой, глухой! ци слышишь? — Не слышу! — Когда б дал бог, чтоб волк не слыхал нашего скота. Хромой, хромой! ци дойдзешь? — Не дойду! — Когда б дал бог — не дошел волк до нашего скота. Слепой, слепой! ци видзишь? — Не вижу! — Дай бог, чтоб волк не видал нашего скота» (Цебрик, 273).
Иллюстр., 1846, 333; О. З. 1848, т. LVI, 204. Кто желает добыть шапку-невидимку или неразменный червонец от нечистого, тот, по народному поверью, может выменять у него эти диковинки на черную кошку, но непременно должен обвязать ее сетью или ниткою с узелками, а то беда неминучая! Сказанное же средство спасает от несчастья, потому что нечистый до тех пор связан в своих злобных действиях, пока не распутает всех узлов. — Ворон. Бес, 192; Сахаров, I,55.
Владим. Г. В., 1844, 49.
То место, где кисть руки соединяется с костью, идущей от локтя, крестьяне называют: «заве(и)ть». — Библ. для Чт, 1848, X, ст. Гуляева, 119.
D. Myth., 1117, 1121; Die Götterwelt, 197.
Beiträge zur D. Myth., I, 247.
Этногр. сб., VI, 129.
Сахаров, II, 95.
Владим. Г. В., 1844, 49.
Сахаров, I, 56; II, 17, 107–9; Очерк Арханг. губ. Верищагина, 181–3.
Сахаров, I, в отделе «Чернокнижие»; Вест. Р. Г. О., 1852, V, смесь, 34; Ж. М. Н. П., 1746, XII, 208.
Москв., 1844, I, 244.
Ист. хрестом. Буслаева, 274.
Иллюстр. 1846, 135.
П. С. Р. Л., 1, 16. Гедимину волхв растолковал его чудесное видение. — Вест. Евр., 1821, XVI, 310–1. Напомним и народные поговорки: «Хорошо тому жить, кому бабушка ворожит», «Бабка надвое сказала!»
У литовцев, например, жрецы давали прорицания, гадали по крику птиц, лечили болезни, заживляли раны, останавливали кровь, навязывали амулеты и проч.; верховный жрец назывался у них «кривее кривейте» — судья судей. — Ж. М. Н. П., 1844, IV. ст. Боричевск., 15–21. По чешскому преданию, у Крока были три вещие дочери, из которых одна знала силу трав, умела целить болезни и ведала все, о чем вы бы ее ни спросили, вторая была жрицею, научила чехов поклоняться богам и приносить им жертвы, а третьей, Любуше, принадлежали суд и управа.
D. Myth., 1103; П. С. Р. Л., I, 81: «…aiцe кто коли принесяше детищь болен… ли свершен человек, каем-либо недугом одержим, приходящее в манастырь к слаженному Феодосью — повслеваше сему Двмьяну молитву створити болящему; и абье створяше молитву и маслом помазаше и приимаху и(с)целенье приходящие к нему».
D. Myth., 1042–3.
Истор. хрестом. Буслаева, 381; Времен., I, 43.
Пам. стар. рус. лит-ры. IV, 202. В финских рунах колдун называется Ukon poika — сын громовника Укко. Учен. Зап. Акад. наук, 1852, IV, 514–5.
Рус. Бес. 1857, III, 112.
D. Myth., 559–560, 606, 1026, 1040–2; Der Ursprung der Myth., 260–1; Библ. для Чт, 1842, XI, 56. Фритиоф-сага предлагает следующее свидетельство: сыновья конунга Бели послали за двумя ведьмами, заплатили им деньги и заставили на погибель Фритиофа возбудить морскую бурю. Ведьмы приготовили пары и, взобравшись на утес, вызвали заклинаниями буйные ветры. Море запенилось, заклубилось, и пловцов окружила непроницаемая тьма. — Опыты ист. — филол. трудов Гл. Пед. института (1852 г.), 154–9.
Телескоп, 1834, IV, 224.
Киевлян., 1865, 69; Гануш: Дед и Баба, 53; Zarysy domove. III, 150, 166; Москв., 1848, VIII, 71–73; Маяк, XII, 21. На Руси можно услышать рассказы о том, как положили колдуна или ведьму наказывать плетьми, а им и горя мало: всем кажется, что плеть бьет по голой спине, а она ударяет по земле или бревну. Мороча людей, колдуны напускают обманчивое наводнение = марево (Н. Р. Ск, V, 16; VI, 21; Чудинск., 24).
Киев. Г В. 1845, 13; Старосв. Банд., 333.
Чудинск., с. 14, 32
Поэтому и в народных заклятиях испрашивают защиты «от бабьих зазор, от хитрого чернокнижника, от заговорного кудесника, от ярого волхва, от слепого знахаря, от старухи-ведуньи, от ведьмы киевской и злой сестры ее — муромской». — Сахаров, I, 19.
Кулиш, II, 40; М., 1846, XI–XII; критика, 153–4.
