сестры моей, то я, войдя в комнату и сев на стул, закричу тебе неизвестные слова, а ты, услыхав это, тотчас же объясни сестре моей, что это по-немецки я приказываю тебе накрывать немедленно же на стол, что в точности сию же минуту и исполни.
Выслушав сказанное хозяином, работник отвечал ему, что все это будет исполнено так, как он, хозяин, того желает.
Наконец, после неближнего пути хозяин с работником приехали в место жительства сестры хозяина. Когда последний взошел в дом, то, как и говорил ранее, уселся в комнате на стул и закричал неизвестные и ни для кого непонятные слова, полагая, что сестра его, не знавшая по-немецки, будет крайне изумлена, услышав от брата незнакомую речь.
Но работник, хотя и обещал хозяину исполнить его желание, тем не менее все-таки вздумал поступить иначе и проучить своего хозяина, чтобы впредь он был умнее и не разыгрывал бы из себя образованного господина, когда на самом деле этого нет, а потому работник вместо накрывания стола подошел к сестре хозяина и тихонько шепнул на ухо, чтобы она поскорее приказала бы затопить свою баню, и, сказав это, сам тотчас же вышел вон из комнаты. Оставшись один, хозяин полагал, что его работник пошел приготовлять посуду для накрывания стола, а потому все время терпеливо сидел и ожидал, когда же будет наконец накрыт стол и подано кушанье. Но сколько он ни сидел, а все никто не являлся в комнату, и прошло уже несколько часов, когда наконец в комнату вошла его сестра и согласно его приказанию на немецком языке предлагала ему идти в баню.
Видя, что дело неладно, хозяин закричал своего слугу уже по-русски, и когда тот явился, то хозяин накинулся на него и сказал с озлоблением:
— Ведь я же тебя предупредил о том, что скажу немецкие слова, которые означают, чтобы накрывали на стол. Почему же ты не исполнил моего приказания?
— Ах, сударь, — отвечал работник, — так вот вы и сказали бы прямо по-русски, и я в точности исполнил бы ваше приказание, а то говорите по-немецки, когда сами изволите знать, что я на немецком языке ни говорить, ни понять ничего не могу.
Итак, этим последним событием работник дал урок хозяину, чтобы этот последний впредь был бы умнее и не говорил бы по-немецки с теми, кто этого языка не знает.
Снежный ребенок
Поехал в Астрахань из Вологды купец
И там жену оставил.
На Волге в три года он все дела исправил.
И наконец
К жене в свой город возвратился.
Но как же удивился,
Увидя мальчика при ней почти двух лет.
— Скажи-ка мне, мой свет, —
Спросил он у нее, — да чей ребенок это?
— Наш, батюшка. Вот третье лето
В Петров пост будет, как я Петю родила.
— Помилуй; три года ты без меня была!
— Что делать — виновата:
Снежинка как-то в рот попала мне зимой,
И оттого, родимый мой,
Я сделалась брюхата.
Не веришь? — скажет, вот, Ивановна, кума,
Что девочку она так родила сама.
Смотри, как Петя мил: какой он белый, нежный,
И видно, что уж снежный.
Тайком над ним смеялась (рис. В. Малышева)
Да целуй его. — Купец поцеловал,
И более — жены расспрашивать не стал.
Она лисой к нему ласкалась,
Всем угождать ему старалась, —
И только что с одной, Ивановной, кумой,
Тайком над ним смеялась.
Лет через шесть купчина мой
Собрался в Астрахань опять и взял с собой
Петрушку-пасынка. Тогда была весна;
А воротиться с ним он обещал зимою.
Не смела тут ему противиться жена:
Скрепясь, сынка благословила,
И правду молвить — не без слез, —
В путь дальний с мужем отпустила.
А тот — в Москву приемыша завез,
Да против женина желанья
В сиротский отдал дом для воспитанья.
Пришла зима. Приехал муж один.
Мать бедная беды своей еще не знает
И за воротами хозяина встречает.
— А, здравствуй, батюшка! Где ж Петенька, наш сын?
Ох, не озяб ли он? — Нет, не озяб, растаял
Он в Астрахани от жаров.
Признаться: этого, жена, я сам не чаял,
Да сделался уж грех таков!
Немудрено: ребенок слабый, нежный, —
А там жары не то, что здесь —
В минуту бедненький растаял весь.
И, видно, что был снежный!
Смирный мужик и дурачливая жена
Жил один мужичок вместе со своей женой в большой бедности, и был он так смирен, как теленок, а жена его, напротив, — так зла, как змея лютая. Всегда эта злая баба ругала и бранила своего мужа, как нельзя хуже, и даже нередко случалось, что и била его, и все это за малую безделицу.
В одно прекрасное время злая жена, не имея у себя из чего испечь хлеба, выпросила у своего ближнего соседа ржи на один только хлеб и, снарядив своего мужа, отправила его к мельнику просить, чтобы тот позволил смолоть принесенную рожь.
Когда посланный своей супругой смирный мужичок пришел к мельнику и стал просить его позволить смолоть рожь, то мельник, видя и зная его крайнюю нужду и ужасную бедность, сжалился над ним и позволил ему бесплатно перемолоть свою рожь. Мужичок, поблагодарив доброго мельника, принялся за размол, и так как ржи было немного — всего на один только хлеб, — то он скоро и смолол ее.
Смоловши рожь, наш мужичок собрал свою муку в принесенную с рожью чашку и направился себе в обратный путь к своему дому. Но, видно, на его уже несчастье, подул вдруг такой сильнейший ветер, что в одно мгновение сдул всю муку из его чашки, и он принужден был возвратиться домой без ржи и без муки, с одной только посудой. Но помочь беде было нечем, и приходилось волей-неволей подчиниться злой судьбе, да кроме того, что приходилось теперь оставаться без хлеба, еще нужно
