голема тесно связан с каббалистической и мистической традицией, корни которой уходят в Средневековье. Первоначально создание голема было способом для еврейских мистиков приблизиться к Богу, и такие идеи начали развиваться среди каббалистов уже в раннем Средневековье. Однако со временем големы стали слугами, лишенными души, разума и речи. Для оживления голема использовалась магическая формула, содержащая священное имя Бога, которое помещали на лоб существа. Когда эту формулу удаляли или изменяли, голем немедленно распадался в прах. Работать с големами следовало с большой осторожностью: в некоторых случаях они могли выйти из-под контроля и стать опасными и непредсказуемыми существами.
Самое известное предание о големе связано с XVI веком. Согласно легенде, пражский рабби Махараль создал глиняного голема, чтобы тот защищал еврейскую общину Праги от преследований. Однако когда голем вышел из-под контроля и начал разрушать здания и убивать людей, Махараль был вынужден уничтожить его. Истории о големах, бывшие популярными в позднем Средневековье и раннем Новом времени, вдохновили Мэри Шелли на создание «Франкенштейна».
Грифон: птицеклювая собака Зевса
В средневековых бестиариях величественный грифон, лев-птица, считался неукротимым и свирепым стражем сокровищ. Он охранял сказочные сокровища и считался заклятым врагом рыцарей. Энциклопедист Бартоломей Английский (ок. 1190 – после 1250) утверждал, что грифон опасен как для людей, так и для лошадей, а в «Путешествиях сэра Джона Мандевиля» утверждалось, что это существо могло быть по размеру сопоставимо с восьмью львами, а его сила превышала мощь сотни орлов.
Вацлав Холлар. Грифон. Гравюра. Ок.1660–1677 гг. Библиотека университета Торонто
Мифическое существо, с которым часто сталкивались средневековые рыцари, изображалось с телом и головой льва, крыльями и когтистыми лапами орла. Грифон объединял черты царя зверей и царя птиц, символизируя неукротимую силу. В «Романе об Александре», средневековом собрании легенд о походах Александра Македонского, говорится, что однажды войско великого полководца столкнулось с грифонами и понесло значительные потери. Это не удивительно, поскольку, по словам легендарного повествователя Джона Мандевиля, грифон мог легко утащить человека в свое гнездо.
В поэме Данте «Божественная комедия» грифон олицетворяет двойственную природу Христа: орел символизирует его божественность, а лев – человечность. Это мифическое существо появляется в поэме в Земном Раю, запряженное в колесницу, на которой восседала Беатриче, и сопровождает Данте в последних этапах его путешествия по Раю. Грифон часто изображался на полотнах средневековых художников, гобеленах и гербах, где он символизировал бдительность, мужество и силу.
Улиточные бои
В средневековых иллюминированных рукописях иногда можно встретить изображения поединка рыцаря с улиткой. Медиевисты затрудняются точно объяснить, что именно символизируют такие изображения, но существует несколько теорий. Одни считают, что битва рыцаря с улиткой может быть аллегорией Воскрешения, так как подобные миниатюры часто встречаются рядом с изображениями «Воскрешения Лазаря». Другие предполагают, что улитка символизирует презираемых в раннем Средневековье лангобардов.
Дракон: символ искушения и огнедышащий хранитель сокровищ
Драконы часто встречаются в рыцарских романах и средневековых бестиариях, но гораздо чаще они появляются в житиях святых, где их изображают посланниками Сатаны или демонами, олицетворяющими человеческие пороки или дьявольское искушение. Легенды о мифических чудовищах были не заурядными сказками, а важными религиозными наставлениями. Они предостерегали от опасности, исходящей от дьявольского мира. Победа святого над драконом часто символизировала триумф христианства над язычеством.
Фридрих Иоганн Юстин Бертух. Дракон. Иллюстрация из книги Bilderbuch für Kinder («Книга картинок для детей»). Издание 1806 г.
Крылатые и огнедышащие чудовища несли лишь разрушение и хаос, и часто становились врагами христианских святых. В VI веке французский епископ и поэт Венанций Фортунат писал, как святой Марсель Парижский прогнал дракона, который пожирал тело грешной дворянки. Епископ трижды ударил его по голове, затем повел чудовище по Парижу на поводке и изгнал его обратно в лес, чтобы больше не тревожил жителей города.
Сражаться с драконом пришлось и святой Марине (Маргарите) Антиохийской. Брошенная в темницу и подвергнутая пыткам, она встретила демона, который принял облик дракона. Чудовище проглотило святую целиком, но она, не испугавшись, осенила себя крестным знамением, и брюхо чудовища разверзлось. В другой версии этой легенды святая, схватив дракона за рога, била его по голове, пока тот не отступил. Истребителями драконов также считаются святой Патрик, святой Пеллегрин, святой Георгий Победоносец и архангел Михаил.
В средневековых мифах драконы часто охраняли несметные сокровища, а победа над ними становилась важной частью подвигов главного героя. В скандинавской мифологии доблестный Сигурд сражался с Фафниром, сыном колдуна Хрейдмара, который превратился в дракона из-за своей жадности. Герой эпической поэмы «Беовульф» также убил дракона, который сеял хаос в его королевстве.
О том, как валлийский дракон одержал победу над саксонским
На флаге Уэльса гордо реет величественный дракон – Y Ddraig Goch, или «Красный дракон». Этот крылатый змей, изображенный на зелено-белом поле, стал неизменным символом валлийской культуры, а его история уходит корнями в глубину веков, к легендам, записанным валлийским историком Неннием в IX веке. В его «Истории бриттов» содержится повествование о жестокой схватке двух драконов, олицетворяющих извечную борьбу валлийцев с захватчиками.
Согласно преданию, во времена, когда бритты страдали от нашествия англосаксов, король Вортигерн решил возвести неприступную крепость. Место для нее было выбрано на вершине скалистого холма Динас Эмрис, что возвышается над долинами Сноудонии в Северном Уэльсе. Каменщики немедленно приступили к работе, но короля ждало горькое разочарование. Каждую ночь, едва рабочие завершали свой труд, таинственная и невидимая сила разрушала стены до основания. К утру от их усилий не оставалось и следа, и все приходилось начинать заново.
Терпение Вортигерна иссякло. Отчаявшись, он созвал ко двору самых мудрых магов и прорицателей королевства, требуя у них ответа. Те, изучив знамения и звезды, объявили решение: чтобы укрепить фундамент и умилостивить темные силы, землю необходимо окропить кровью ребенка, рожденного от смертной матери и существа из иного мира.
Королевские гонцы отправились на поиски такого дитя и вскоре нашли его в городе Кармартене. Этим мальчиком был Мирддин Эмрис, которому суждено было прославиться под именем Мерлин. Когда его привели к королю, юный провидец, вместо того чтобы испугаться, обратился к Вортигерну с проницательностью, не свойственной его годам. Он не стал отрицать необходимость жертвы, но предложил сначала докопаться до истинной причины неудач.
«Зачем проливать мою кровь, если ты не знаешь, что скрывается в земле под твоими ногами?» – сказал Мерлин. Взглянув на руины, он объявил, что причина бедствий – не проклятие, а два могущественных дракона, заточенных в
