не смела сказать ни слова Бабе-Яге, потому что сама боялась ее; и опять покатила лепешку.
Девушка и Баба-Яга опять пошли за лепешкою; собака не отставала от них и все шла за ними. Баба-Яга снова просила искупаться, а собака опять сказала: «Не ходи, Баба-Яга тебя обманет». Девушка послушалась собаки, а Яга опять переломила ногу у собаки. Когда собака в третий раз помешала Яге в ее намерении, она переломила у ней третью ногу; а в четвертый раз до того рассердилась, что убила ее. Вдвоем они теперь отправились дальше и скоро опять пришли к озеру. Яга снова стала уговаривать девушку искупаться, и она согласилась, потому что ей стало уж слишком жарко, и никого не было, кто бы мог помешать ей. Купаясь, Баба-Яга сказала девушке: «Брызни мне в лицо воды, а я брызну тебе». Девушка сперва не хотела, а Яга все просила ее брызгать, покуда та не согласилась. Тогда Яга брызнула ей воды в лицо и сказала: «Твое лицо мне, мое тебе». А девушка была очень хороша собой, а Баба-Яга — ужас как дурна. Оттого девушка тотчас стала безобразной, а Яга прекрасной. Она взяла также у девушки ум и голос, чтоб никто не узнал обмана, и потом они опять продолжали путь.
Лепешка опять катилась, катилась и наконец остановилась у избы братьев. Баба-Яга спрятала лепешку у себя и взошла с девушкой в избу. Братья стали спрашивать, откуда они пришли. Девушка хотела рассказать им все, но не могла, потому что голоса у ней не было. Баба-Яга вместо того отвечала: «Здравствуйте, братья мои! Я ваша сестра, десятое дитя нашей матери; вы меня совсем не знаете». Братья удивились и спросили, почему в таком случае было выставлено топорище. Яга объяснила, что неприятели выставили его и что она решилась искать братьев, когда узнала от матери, что они по случаю этого обмана расстались навеки с родительским домом, и что она с помощью лепешки попала к ним.
Братья поверили ей и стали почитать ее сестрой. Потом спросили, зачем она привезла с собой дурную девушку.
«Она хоть в пастушки годится», — отвечала Яга, и больше об ней не говорили. Девушка жалела о том, что не могла объясниться с братьями; но что сделать, когда у нее голоса и ума не было. Она должна была молчать и слушать, как врала Баба-Яга. Яга стала хозяйничать у братьев, как в своем доме, а девушка принуждена была проводить дни в лесах пастушкой и заниматься всякими трудными работами. Рано поутру Яга провожала ее до изгороди и давала ей голос и ум, чтоб она могла смотреть за стадами, а по вечерам она там же встречала ее и отнимала. Таким образом долго жила девушка в доме своих братьев, и Яга всячески мучила ее. Когда она, например, пекла девушке лепешки, она всегда клала камень внутри и только немного теста кругом, и потом отсылала ее в лес. Тем лучше жила сама Баба-Яга. Братья не отказывали ей ни в чем, потому что она была хороша собой. Напротив, пастушку они не могли бы терпеть в своем доме, если бы Баба-Яга не удерживала ее. По ночам она всегда была нема, а в лесу умна по-прежнему. Там она сетовала на свою судьбу и грустно пела о своем несчастье.
Братья часто слышали ее пение и удивлялись, что она в лесу всегда поет, а дома никогда ни слова не говорит; но ее неприятная наружность была причиной того, что они не заботились узнать, отчего это. Но в один прекрасный и тихий вечер пение ее так понравилось младшему брату, который в то время работал в лесу, что ему захотелось непременно увидеть девушку, которая так славно пела.
Все братья собрались и придумывают, каким бы образом возвратить сестре прежнее лицо (рис. В. Ткаченко)
Он оставил работу, приблизился к ней и спросил: «Зачем ты, душечка, всегда поешь только тогда, когда ходишь по лесам, а дома ничего не говоришь?» Тут девушка рассказала ему, что она, собственно, его сестра и что Баба-Яга только обманывала братьев, а ее мучила. Брат тотчас признал ее своей сестрой, поцеловал ее нежно, несмотря на то, что она была дурна собой, и сбегал за другими братьями. Вскоре они все собрались туда, и девушка снова рассказал им свое несчастье. Они стали придумывать, каким бы образом возвратить сестре прежнее лицо и воспрепятствовать Бабе-Яге опять отнять у нее ум и голос. Наконец согласились, чтоб сестра возвратилась бы домой уж днем, закрыла бы глаза и сказала, что они болят, и чтоб братья спешили бы к ней на помощь и поймали Бабу-Ягу.
Девушка сделала, как условились: раньше пошла домой, так что Яга не встретила ее, и таким образом взошла в избу. Яга тотчас сердито спросила, зачем она так рано возвратилась. «Не могу ходить по лесам, глаза болят», — отвечала девушка и громко зарыдала. В то же мгновение братья взошли в избу, пожалели о бедствии девушки и сказали: «Плюнь, сестрица, ей в глаза, чтобы они выздоровели и она могла работать». Баба-Яга не могла показать свой гнев перед ними и плюнула девушке в глаза. А та не зевала и в ту же минуту сказала: «Твое лицо тебе, мое мне». И тотчас стала хорошей и прекрасной, как и преж де, а Баба-Яга сделалась дурной и отвратительной, какой она, собственно, и была.
Теперь решились наказать Бабу-Ягу. Истопили баню, под полом выкопали яму, наполнили ее горячей смолой и закрыли досками, которые скрывали огонь, а пол бани и дорогу в нее обложили черным сукном. Двое из братьев пошли за Бабой-Ягой, чтобы проводить ее в баню. Она сперва не хотела идти за ними, а наконец согласилась; они взяли ее под руки и повели по сукну. Когда они пришли к дверям, Баба-Яга не хотела идти по полу и сказала: «Отсюда я прыгну на полок», — но братья приказали ей идти по доскам, на что она наконец согласилась. Как скоро она только пошла по полу, доски попадали, и Баба-Яга упала в горячую яму. Братья тотчас затворили дверь, и баня сгорела, а Баба-Яга, умирая, кричала из ямы: «Пусть будет вместо меня из моих глаз саранча; из ушей вороны и из волос сороки, и пусть они клюют людей и едят их припасы».
Девица, выходящая из волн
Жили-были старик со старухой. У них были сын и
