голову, что никто никогда не жалуется на весну?
Хоть шерсти клок
Насреддин увидел несколько аппетитных уток, плавающих в пруду. Он попытался поймать их, но они улетели.
Тогда он накрошил хлеба в воду и стал есть, зачерпывая воду пригоршнями. Прохожие удивились и спросили его, что он делает.
– Ем утиный бульон, – сказал Ходжа.
Полагаю, вы правы!
Ходжу назначили судьей. Во время первого разбирательства истец говорил столь убедительно, что Насреддин воскликнул:
– Полагаю, вы правы!
Секретарь попросил его сдерживать свои чувства, поскольку еще не выступил защитник.
Насреддин был так восхищен красноречием защитника, что, стоило тому кончить речь, как он опять воскликнул:
– Полагаю, вы правы!
Секретарь опять решил вмешаться:
– Ваша честь, они не могут быть правы оба.
– Полагаю, вы правы! – сказал Насреддин.
Я вижу в нем тебя!
Насреддин стоял посреди рыночной площади и декламировал:
«О моя возлюбленная!
Все мое существо так переполнено тобой,
Что, кто бы ни предстал пред моими очами,
Я вижу в нем тебя!»
Тут один из зевак прокричал ему в ухо:
– А если бы пред твоими очами предстал осел?
Ходжа и бровью не повел и, продолжая свое занятие, пропел, словно рефрен:
«Я вижу в нем тебя!»
Лестница на продажу
Насреддин перелез через стену в сад соседа и перетащил за собой лестницу.
Сосед увидел его и спросил, что он тут делает. – Вот… продаю лестницу, – нашелся Насреддин.
– Дурак! – закричал хозяин. – Кто же продает лестницу в саду?
– Сам дурак, – сказал Ходжа, – коли не знаешь, что лестницу можно продавать абсолютно где угодно.
Почему у верблюдов нет крыльев
С каждым днем я все больше удивляюсь, – сказал Насреддин жене, – тому, как все устроено в этом мире и как любая вещь на этой земле так или иначе служит интересам человека.
Жена попросила его привести пример.
– Ну, например, у верблюдов, как ты могла заметить, нет крыльев. Что это, как не бесконечная милость Провиденья?
– А какой нам с этого прок?
– Как, разве ты не понимаешь? Если бы у них были крылья, они бы гнездились на домах и могли бы проломить крышу. Не говоря уже о страшном шуме. Как бы тебе понравилось, если бы у тебя над головой кто-то все время чавкал и сплевывал жвачку?
Золото, платье и лошадь
Я не могу найти работу, – сказал Ходжа, – ибо уже нахожусь на службе у Всевышнего.
– В таком случае, – сказала его жена, – ты должен получить то, что тебе причитается. Всякий работодатель обязан платить.
«А ведь верно», – подумал Насреддин.
– Мне не платили только потому, что я не просил, – сказал он вслух.
– Тогда иди и попроси.
Насреддин пошел в сад, упал на колени и воскликнул: «О Аллах, пошли мне сотню золотых, потому как за всю мою прежнюю службу ты задолжал мне по меньшей мере столько».
Услышав эти слова, его сосед-ростовщик решил сыграть с Насреддином шутку. Он взял и выбросил из окна мешок с сотней золотых монет.
Насреддин с достоинством поднялся с колен, взял деньги и пошел к жене.
– Я причислен к святым, – сказал он ей. – Вот мое жалованье!
Жена была потрясена.
Вскоре, увидав целую процессию посыльных, несших в дом Насреддина еду, одежду и предметы мебели, сосед пошел, чтобы забрать обратно свои деньги.
– Ты слышал, как я просил денег, и теперь притворяешься, что они – твои, – сказал Насреддин. – Но они никогда не будут твоими.
Сосед сказал, что поведет Насреддина в суд.
– Я не могу идти прямо так, – сказал Насреддин. – У меня нет подходящей одежды и нет коня. Если мы придем в суд вместе, то судья, увидев, как я одет, будет судить в твою пользу.
Сосед снял с себя платье и отдал его Насреддину, потом посадил его на свою лошадь, и так они пришли к кадию.
Первым говорил истец.
– Что ты скажешь в свою защиту? – спросил судья Насреддина.
– Что мой сосед сошел с ума.
– А чем ты это докажешь, Ходжа?
– А его же собственными словами. Он считает, что все принадлежит ему. Спросить его, он скажет, что это его лошадь, его платье, не говоря уже о моем золоте.
– Но это все действительно принадлежит мне! – прорычал сосед.
На том дело и кончилось.
Всему свое время
Насреддин любил сидеть на террасе одной чайханы.
Однажды пробегавший мимо мальчишка сбил у него с головы тюрбан. Ходжа не обратил на это внимания.
Так повторялось несколько дней подряд. И каждый раз Ходжа только подбирал тюрбан и снова надевал его на голову.
Кто-то спросил Ходжу, почему он не догонит мальчика и не накажет его; или не попросит кого-нибудь сделать это за него.
– Это делается не так, – сказал Насреддин.
Не прошло и нескольких дней, как Ходжа пришел в чайхану позже обычного. На его месте сидел устрашающего вида солдат. В это время появился все тот же мальчишка. Привыкнув, что на этом месте сидит Ходжа, он подбежал и сорвал с солдата его меховую шапку. Недолго думая солдат схватил мальчишку за шиворот и высек как следует плетью.
– Я же говорил: всему свое время, – сказал Насреддин.
Йог, священник и суфий
Насреддин надел одежду cуфия и отправился в паломничество. По дороге он встретил священника и йога, и они решили, что пойдут дальше вместе. Дойдя до деревни, его попутчики попросили его пойти попросить милостыню, пока они будут молиться. Насреддин собрал сколько-то денег и купил на них халвы.
Он предложил поделить халву, но его товарищи еще не проголодались и сказали, что лучше подождать до вечера. Они продолжали путь, и, когда наступил вечер, Насреддин сказал, что на правах добытчика должен получить свою порцию первым. Священник не согласился, сказав, что он представляет церковное сообщество и первенство принадлежит ему. Йог возразил, что он ест раз в три дня, и потому ему положена большая часть.
Наконец они решили лечь спать. А утром тот, кто расскажет самый интересный сон, первым выберет себе кусок халвы.
Утром священник сказал:
– Я увидел во сне основателя моей религии, и он дал мне свое особое благословение.
Тогда йог сказал:
– Мне снилось, что я
