как осколки сломанных костей. Отбросив топор на траву, он обошёл дом и пешком отправился на кладбище. Нарочно пошёл по «задам», чтобы не напороться на местных или Зофью, но на подходе к Третьему мосту столкнулся с Лукой.
Тот замер, сощурился и протёр свободной рукой глаза, второй прижимая к груди охапку травы.
– Крис?
– А ты думал кто?
– Честно? Думал, ты дубль.
– Кто?
Лука нехотя пояснил:
– Местная легенда. Дубль – это двойник живого или мёртвого человека, по которому кто-то сильно тоскует.
Крис оглянулся, будто ожидал увидеть Славку, но Лука качнул головой.
– Она в Краснодаре.
– Не говори ей, что видел меня, что я вообще тут был.
Лука явно колебался, Крис снова попросил:
– Не говори. Я всё равно сегодня ночью улетаю в Штаты.
Он обошёл задумчивого Луку с пучком кладбищенской полыни и направился к мосту.
Бабу Любу похоронили почти у забора, странно, что вообще нашли свободное место. Памятника, естественно, не было, временно стоял простой крест с табличкой, у его основания лежал одинокий чуть выцветший на солнце венок. С того дня, как её нашли, прошёл почти месяц. Крис замер перед пологим холмиком. Молча рассматривал сочную траву, проклюнувшуюся сквозь тёмную рыхлую землю, деловито ползущих по горизонтальной перекладине муравьёв, за его спиной утробно и гулко гудел сентябрьский старолисовский лес, на кладбищенских соснах и берёзах звонко и празднично пели птицы.
Крис обернулся, увидел вдоль протоптанной тропинки полянку ромашек, вырвал с корнем пучок и положил рядом с искусственным венком.
– Не знаю, что нужно говорить. Вы первая умершая родственница, я и на похоронах-то ни разу не был. – Он замялся, неловко переступил с ноги на ногу. – Я вас никогда не любил. А вы… вы хоть кого-нибудь любили? Папа мало рассказывал о своём детстве, вспоминал деревню с теплом, значит, всё было не так уж и плохо. – Крис замолчал. Он чувствовал себя ужасно по-дурацки. Стоит, разговаривает с крестом. – В общем, не знаю, нужно ли вам моё прощение, но я вас прощаю. Не хочу больше думать о вас, обижаться и злиться. Всё. Как там принято говорить, земля вам пухом.
Он развернулся и пошёл к мосту. Ожидал ощутить облегчение, оставить у могилы свою обиду, но на деле вынес с кладбища тоску и тупую боль в сердце. Вроде сказал всё, что нужно, но сам себе не верил. Он действительно простил унижения и побои, а вот Урода в синем галстуке не забыл и не простил.
Ночью они с Вадимом сели на самолёт и вернулись в свой последний временный дом в Торонто. Крис планировал ближайший месяц провести в Канаде в Британской Колумбии и натянуть стропу над водопадом Ханлен, а потом снова вернуться на Ставамус Чиф. Вдали от Родины именно эти горы стали его местом силы, именно там он мечтал опробовать высотный хайлайн фри-соло, но пока ходил там только со страховкой.
Аня не приезжала больше года, но, как только разрешили полёты и сняли ограничения, Вадим сразу же купил ей билет. Как обычно, не спрашивал и не узнавал, может ли она прилететь, безоговорочно верил, что всем важным делам и даже мужу она предпочтёт его. Но Аня не прилетела, а позвонила по видеочату. Когда Вадим принял звонок, Крис тоже находился в комнате.
В январе они вернулись во Флориду, готовили новую программу с десятью ступенчатыми стропами. Снимать планировали в лесу Теннесси, а пока отрабатывали трюки и перескоки со стропы на стропу. Увидев Аню на экране, Крис поздоровался и отошёл в сторону, чтобы не мешать их беседе. Надел наушники, но всё равно многое слышал.
Вадим сильно расстроился, что она отказалась приехать.
– Сказала бы, что неудобно. Давай на май возьму? Я буду в офигенном месте. – Он обернулся к Крису. – Как там называется? Чаттануга? Крис, правда, весь май и до середины июня будет в Неваде, у него там хайлайн на воздушных шарах. Если хочешь его увидеть, лучше брать билет на конец июня. Мы будем отрабатывать на реке разновысокий триклайн. Хотим эту программу в Майами обкатать. А в августе Крис снова свалит на этот свой Микки Маус Тиф.
Крис видел Аню до плеч. Не мог понять, что в ней не так, но выглядела она как-то по-другому. Чаще всего они переписывались, иногда созванивались. По видеочату она общалась в основном с Вадимом. Он снял наушники, подошёл к Вадиму и, встав за его спиной, отвесил щелбан.
– Привет, Ань. Ставамус Чиф, между прочим. Когда ты уже запомнишь?
Аня натянуто улыбнулась и покачала головой.
– Летом я точно не приеду. Вообще не приеду.
– Что? – Вадим растерялся. – Почему?
Экран немного отдалился, теперь Аня показалась в кадре до пояса. Вадим сощурился, пытаясь понять, почему она отодвинулась от камеры. Крис догадался первый. Не столько по животу, сколько по груди. Аня молча ждала, пока до них дойдёт. Крис видел только затылок Вадима, но даже по нему понял, когда это произошло, а потом посмотрел на Анино виноватое лицо.
– В апреле рожать. Так что мне не до полётов.
Крис попытался улыбнуться.
– Поздравляю.
– Спасибо. – Аня снова приблизилась экрану и скрыла живот. – Вадим?
– А?
Крис оставил их наедине, вышел не только из комнаты, но и из дома. Не подслушивал, но на всякий случай далеко не уходил. Знал, что Вадиму понадобится поддержка. В этот раз ребёнок был точно от мужа. Аня, кажется, определилась и получила ту самую семью, о которой мечтала, со шторами, посудой и ребёнком, но не с Вадимом.
В Теннесси они приехали в апреле, за день до того, как позвонил отец и похвастался, что у него родился первый внук. Пусть не родной по крови, но родной по сути. Вадим даже не пытался делать вид, что ему всё равно. Пил, не просыхая, неделю, материл Козлище – мужа Ани. Не ел и даже не выходил на улицу, не фигурально пытался утопиться в алкоголе. Замужество Ани он не воспринял так болезненно, как беременность, хотя, естественно, понимал, что муж с ней спит и имеет на это официальное разрешение. Он сам упустил Аню, можно сказать, отдал её другому, хотя она давала ему шанс. Дважды. А теперь она поставила точку в их странных отношениях. И больше всего Вадима убивала собственная вина. Он хотел сохранить свободу, в итоге потерял Аню. А свобода без Ани оказалась ему даром не нужна.
В мае Крис уехал в Неваду, готовиться к хайлайну на воздушных шарах. С осени он прыгал с парашютом, сначала с инструктором, потом самостоятельно. Всё ради того, чтобы пройти
