Марина Аркадьевна.
— В туалет, наверное, побежал, — лениво откликнулась Лилька; остальные так же лениво посмеялись.
Сеня пожала плечами и осталась у парты. Если сейчас пойти его искать, это будет... как? Слишком. Слишком стремно, слишком явно. Вдруг он просто пошел перевести дыхание? Вдруг он вышел позвонить папе? Не к ней же привязан весь его маршрут. Сеня опустилась на стул, зачем-то взяла дневник, начала его перелистывать. Страницы шуршали, как сухие листья.
— Одиннадцатый «Б». — Марго появилась в дверях, как на пружинке выскочила. — У нас важное дело.
Переступила порог кабинета, каблуки заскрежетали о линолеум.
— Деньги на выпускной, — сказала она, не здороваясь. — Я вчера всех родителей обзвонила, половина была не в курсе. В следующий раз будете важные объявления записывать в дневник, как первоклашки, и чтобы с подписью родителей на следующий же день!.. А твоя бабушка, Ахмедова, меня даже не узнала!
Лилька вальяжно потянулась за кошельком, только резко очерченной черной бровью повела. Сеня заранее положила конверт с деньгами в дневник — чтобы не перепутать и не потерять.
— Все внесу в список. — Марго бросила папку на первую парту, раскрыла, достала ведомость. — Казанцева, начнем с тебя.
Сеня вздрогнула, поднялась, вытянула из дневника белый конверт. Пальцы тут же вспотели, шершавый край липнул к коже.
— Здесь. — Она положила конверт Марго на папку.
— Так. — Марго поставила около фамилии Сени галочку. — Может, папа твой захочет нас отдельно поддержать?
Сеня почувствовала, как к ушам приливает кровь.
— Я уточню, — пробормотала она.
— Вот уточни, пожалуйста, — кивнула Марго и тут же потеряла к Сене интерес. — Афонин.
Настька уже открывала кошелек, — видимо, они скидывались вместе с Вадиком.
— Маргарита Олеговна, а в рассрочку нельзя? А то мама еще денег не присылала в этом месяце, — спросила Лилька.
— Рассрочку будешь в банке просить, когда вырастешь. — Марго даже не улыбнулась. — У тебя, Ахмедова, всегда какие-то обстоятельства. Могла бы помад не покупать в этом месяце, глядишь, и деньги появились бы.
Лилька смерила Марго взглядом, но промолчала. Вытащила из кошелька деньги и положила на учительский стол.
— Морозов. — Марго обвела взглядом класс, сузила глаза. — Морозов где?
Сеня почувствовала, как у нее поджимается живот.
— Только что был, — неуверенно ответила Женя, — но ушел. Может, болеет еще?
— Часто он у вас болеет, — едко заметила Марго. — Потом не удивляйтесь, что среднего балла для целевого направления в классе не хватит. Это и тебя, Епифанцева, касается.
Женя испуганно обернулась на остальных. Сеня уставилась в окно.
— Ладно, — подытожила Марго, закрыла папку, сложила деньги в свою маленькую сумочку, поправила ее на плече. — До выпускного еще дожить надо. — Она обвела класс взглядом, задержавшись на пустом месте Фроста. — Праздновать будет тот, кто экзамены не завалит.
И ушла, оставляя после себя облако горького парфюма.
Бэшники еще немного погудели и начали рассаживаться на следующий урок. Сеня старательно раскладывала тетради, выровняла учебник, чтобы он лежал ровно посередине парты. Она все время посматривала на дверь. Сейчас Фрост зайдет, хмыкнет, кинет рюкзак на пол. Но звонок прозвенел, зашел Гусев, урок начался, а Фрост так и не появился. С каждой минутой пустое место рядом становилось все более тревожным. Будто Фрост сбежал не из-за чего-то стороннего, нет, это из-за ее коленей, ее дыхания, ее возбужденного румянца на все лицо. Сеня старательно делала вид, будто записывает с доски, а сама разглядывала бэшников. Неужели никто не поинтересуется, куда делся Фрост? Вот Почита, например, ему же вечно есть до всего дело. Но Почита сидел в своей обычной позе — развалившись, с полуулыбкой, словно все происходящее тут его слегка забавляло. И руки закинул за голову, будто не на уроке сидит, а на пляже. Сеня присмотрелась к рукам. Вздрогнула. Костяшки на правой были сбиты, кожа содрана, местами чуть припухла, одна косточка так и вовсе посинела. Может, упал где-то. В футбол играл, поцарапался. Но в груди уже скреблось.
Гусев ходил вдоль доски, записывал длинный пример, в котором Сеня запуталась почти сразу. Мел скрипел, оставляя белый след. Сеня пыталась вникать, но буквы расплывались. Она не выдержала, медленно сползла под партой к своему рюкзаку, нащупала телефон. Экран вспыхнул, как фонарик под одеялом. Иконка аськи, зеленый цветок.
Sene4ka: ты куда пропал?
Подумала секунду.
Sene4ka: тебе плохо?
Сообщение ушло. Больше ничего. Не печатает, не прочитал хотя бы. Гусев отвернулся от доски и внимательно посмотрел на Сеню, строго покачал головой. Сеня положила телефон на дно рюкзака. Нужно было просто пережить математику, а после она со всем разберется.
На длинную перемену она вышла как во сне. Коридор был набит, как маршрутка в час пик. Кто-то понесся по лестнице, цепляясь за перила, кто-то уже подпирал подоконники. Окна запотели, Сеня спустилась к спортзалу и пошла в сторону курилки, оттуда тянуло табачным дымом — значит бэшники собрались.
Во двор вела боковая дверь, тяжелая, с облезлой краской. Сеня толкнула ее плечом и вышла во влажный воздух. Осень взялась по-настоящему: траву прижало, асфальт был темный, как мокрый грифель. За спортзалом, там, где стену прикрывали какие-то щиты, клубился дымок.
— О, Казанцева. — Лилька выглянула из-за угла, растянула губы в кривой улыбке. — Залетай к нам. Только аккуратнее, а то Марго уже вокруг школы круги наматывает, как волчица.
Сеня послушно завернула в закуток курилки, Лилька успела вернуться к стене, упереться в нее лопатками, ее короткая куртка задралась и оголила полоску кожи на животе. Почита потянулся и провел по голой коже металлической частью зажигалки, Лилька ойкнула и выдала ему подзатыльник. За ними лениво наблюдал Афонин, его правая рука лежала на Настиной шее, Сеня заметила, что пальцы его сжимаются, как ошейник. Женя стояла рядом, с подрагивающей сигареткой, под глазами у нее собрались тени.
— Я все равно экзамены не сдам, — тараторила она. — Хоть убейся, не сдам. И мать меня убьет. Скажет: мы на тебя ставили, блин. И на выпускной не пустит. Скажет: сиди дома и думай о том, как сгниешь под мостом.
Она попыталась улыбнуться, но вышло криво.
— Да ладно тебе. — Лилька кинула бычок в банку, но промахнулась. — Сдашь ты все. Ты ж умная, ну, не тупее меня, короче.
— Если ты не поступишь, бабка твоя и не заметит. — Женя дернула уголком рта. — У
