потрогать его лоб.
Папа скептически приподнял бровь:
— Может, вызовем врача? Отлежишься недельку со справочкой.
— Я нормально, — с нажимом повторил Фрост.
— Ох, дружочек. — Папа прислонился плечом к дверному косяку. — Вид у тебя не очень, если честно. Может, все-таки дома останешься? Я Марго позвоню, объясню.
— Не надо звонить, — сказал Фрост. — У нас там проверочные тесты еще, нельзя пропускать.
Папа посмотрел пристально, вздохнул.
— Ты хоть таблетку-то выпей, герой, — смягчился он. — Температура небось держится. — Он вернулся на кухню, отыскал таблетки и выдал Фросту. — И оденься сегодня потеплее, а то носишься в одной толстовке до снега, а потом болеешь...
Фрост пожал плечами, но таблетки взял, запил холодным чаем. Быстро собрался, плеснул в лицо водой, почистил зубы. Понюхал футболку, поморщился, нашел свежую. Таблетка начала действовать, и тело чуть расслабилось. Даже есть захотелось, но Фрост уже опаздывал.
— Я пошел, — бросил он папе.
— Хоть позавтракал бы!
— Не хочу. Я... реально опаздываю.
Папа шумно выдохнул:
— Давай. Только если хуже станет — домой сразу. И напиши мне на перемене!
Фрост кивнул и выбежал на улицу.
Снаружи заметно похолодало. И даже ненавистная куртка стала бесить чуть меньше. Небо повисло низко, в нем не было ни границы, ни цвета, одни оттенки серого, как на старом мониторе. До остановки Фрост шел в каком-то полусне. Машины проезжали мимо, поднимая мелкие брызги. Пара школьников помладше пробежали вприпрыжку, толкая друг друга в плечо, орали что-то, но Фрост не расслышал что, только заметил их перекошенные лица.
Автобус подошел быстро. Двери открылись с шипением, в нос ударило привычной смесью бензина, влажных курток, чужого пота и освежителя воздуха с запахом «морской бриз», который к морю не имел никакого отношения. Фрост втиснулся внутрь, ухватился за поручень. Каждый рывок автобуса приглушенно отдавался в затылке. Старая бабка на соседнем сидении скосила на Фроста глаза, потом отодвинулась, поджимая сумку. Хотелось рассмеяться. Или плюнуть ей под ноги. Но Фрост только еще крепче сжал поручень. Школа встретила привычной суетой. Фрост прошмыгнул по двору, стараясь не попасться на глаза бэшникам. Сдал куртку, забрал номерок. До кабинета истории поднялся, перепрыгивая через две ступеньки. За дверью уже глухо гудели голоса, шуршали тетрадки. Фрост остановился на секунду, прислонился плечом к стене. Вдохнул. Выдохнул. Толкнул дверь. Марина Аркадьевна стояла у доски, выписывая мелом очередную дату. Ее строгий профиль, аккуратный пучок, брошка на лацкане — все как всегда. Бэшники при появлении Фроста притихли на долю секунды. Достаточно, чтобы Фрост почувствовал, как на него обернулись.
— Морозов, — произнесла Марина Аркадьевна, прищурившись. — Ну надо же.
Он только кивнул, пробрался к своей парте. По пути поймал короткий взгляд Лильки, цепкий и обжигающий.
— Фигасе, — прошептала она Женьке. — Зомби-апокалипсис, что ли, начался?
Смех подлип к затылку. Но Фрост уже почти не слышал — впереди была Сеня.
Она сидела, чуть наклонившись над тетрадью, волосы сползли на плечи. На шее — знакомая цепочка, на запястье — резинка для волос. Услышала шаги, подняла голову. Секунда замешательства и улыбка. Радостная и ясная. Фросту сразу стало лучше. Он сел рядом. Для вида раскрыл тетрадь, швырнул на стол ручку. Марина Аркадьевна уже лекцию развернула: императоры, реформы, учите даты, дети, это ваша опора на экзаменах. Сеня слушала, чуть наклонив голову. Больше всего Фросту хотелось поцеловать ее за ухом.
Под столом он осторожно вытянул ноги, нащупал бедром Сенину коленку. Сеня чуть вздрогнула, но не отодвинулась, только выпрямилась, как невидимую струну вдоль позвоночника натянула.
Фрост осторожно положил ладонь на свое колено и медленно придвинул руку вперед, пока пальцы не коснулись ткани ее юбки. Тепло пробилось через слои одежды. Сеня слегка напряглась, пальцы, стискивающие карандаш, побелели. На долю секунды дыхание у нее сбилось, и Фрост поймал этот сбой, как лаг в игре. Он едва заметно провел пальцами вдоль ее коленки. Не погладил толком, просто проверил, что она здесь, что она не исчезла, не обсыпалась штукатуркой в подъезде. Сеня не отодвинулась. Только сильнее наклонилась к тетради, подалась ближе к нему. Фрост обхватил пальцами ее колено и сжал, провел пальцами чуть выше по внутренней стороне обжигающего бедра.
— Морозов, вы с нами? — окликнула его Марина Аркадьевна.
Оказалось, что он сидел зажмурившись.
— Ага, — выдохнул Фрост. — Немного голова кружится.
— Сидели бы вы дома, Морозов, а то перезаражаете весь класс, — недовольно проговорила Марина Аркадьевна и вернулась к теме.
Сеня чуть отодвинулась. Глянула на него мельком, по щекам у нее расползся румянец, она улыбалась, прикусив губу. Села так, чтобы их плечи соприкасались, и продолжила записывать конспект. Тепло от этого крошечного соприкосновения держало Фроста весь урок лучше, чем утренний обезбол.
Кажется, он задремал сидя и даже испугался, когда прозвенел звонок. Сеня вздрогнула от неожиданности вместе с ним.
— На перемене никто никуда не уходит, — строго сказала Марина Аркадьевна. — К нам зайдет Маргарита Олеговна.
Класс загудел. Закряхтел Афонин, Лилька достала из сумки расческу и принялась елозить по волосам. Встречаться с Марго не входило в планы Фроста, да и денег с собой он не взял. Фрост наклонился к Сене.
— Я... сейчас вернусь, — быстро прошептал.
Она подняла глаза:
— А Марго?
— Я быстро, надо воды теплой попить, горло. — Он тяжело сглотнул. — Простыл все-таки.
— А нечего было в лесу целоваться, — прошептала Сеня, и от ее шепота все тело стало пузырчатым, как газировка.
Фрост судорожно вздохнул и выскользнул в коридор. Там носилась малышня, а старенькая техничка протирала подоконники влажной тряпкой. В умывальнике вода из крана била тонкой ледяной струей. Фрост наклонился, прополоскал рот. Посмотрел на себя в зеркальце над краном — эффект от умывания был спорный, но, по крайней мере, он чуть взбодрился. Нужно было остаться дома. Или прямо сейчас уйти с уроков. Но близость Сени не давала покоя. Хотелось трогать ее и облизывать, хотелось попробовать ее на вкус. Надо только подышать, дождаться, когда Марго закончит собирать дань, вернуться в класс после звонка. Фрост вышел из туалета и пошел вниз по лестнице.
Лестница на первый этаж, еще пролет, запах пыли и мела. За высокими окнами виднелся школьный двор — мокрый, пустой, с лужами во вкраплениях мелких желтых листьев. Фрост толкнул дверь, вышел. Воздух полоснул легкие холодом, но после душного класса это было даже приятно. Он засунул руки в карманы,
