меня пробежал холодок по спине.
– Вы хорошо запомнили содержание письма Мак-Мурдо?
– В восточной части парка в пятнадцати футах от кривого раздвоенного тиса проходит траншея…
– А дальше? – спросил он.
– А дальше я не дочитал, – признался я.
– Оставшаяся с тех времен, когда братья Шолто вели свои раскопки по всему парку, – докончил Холмс. – Я вам процитировал дословно.
– Возможно, – согласился я. – И что?
– Вас ничто не смущает? – настаивал он тоном, показавшимся мне особенно зловещим в такой неуютной обстановке.
– А что меня должно смущать? – спросил я, почувствовав, что дрожь тела передалась и голосу.
– Я уже вам говорил, что Бартоломью Шолто недавно сменил всех слуг. Мак-Мурдо, как и остальные, успел прослужить у покойника всего несколько дней. Откуда ему известно о происхождении этих траншей?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Может быть, до него дошли слухи?
– Каким образом? Он не из Норвуда. Вот я и думаю, что это за странная история.
– Вы полагаете, идти туда опасно?
– Я полагаю, что отказаться от такой попытки на основании смутного страха было бы безумием. Я только хочу, чтобы вы оценили всю серьезность нашей затеи и глядели в оба.
С этими словами он покинул меня. Посеянное им подозрение не выходило у меня из головы. В чем же дело? С другой стороны, не всё ли равно, если через каких-то полчаса сокровища попадут в наши руки? А там недалеко и до поимки Смолла, если Мак-Мурдо и о нем нам что-нибудь напишет… Инспектору сказочно повезло, что мы так и не договорились, иначе он мог бы попрощаться… вот ведь хитрец, заговорил мне зубы! Я даже не узнаю, чего не лишится этот нахал, так, может быть, хотя бы помечтать, представить себе, как он с удрученной физиономией расстается с… черт, что бы это могло быть? Вряд ли револьвер или удостоверение инспектора. Вероятнее всего, деньги.
Я уже взялся прикидывать сумму, на которую обеднел бы Лестрейд, если бы имел хоть каплю порядочности, как вдруг из темноты совсем рядом выступила фигура. За ней еще одна, и еще… Я оцепенел.
Глава двадцать шестая. Маленькие секреты большого успеха
Из записей инспектора Лестрейда
Норвуд. Шесть часов утра. Так тихо в такое время может быть только в предместье. Вдали отсюда Лондон давно не спит, потому что Лондон не спит вообще. Забывается под утро, затихает, чтобы почти тут же начать ворочаться перед скорым пробуждением, тогда как окраина погружена в глубокий и спокойный сон. Ровное неспешное течение жизни. Здесь не разучатся этому умению до тех пор, пока город не придет сюда. Я стою на крыльце полицейского участка и с упоением вдыхаю свежесть здешнего особенного воздуха. А еще прозрачную тишину. Ею, оказывается, тоже можно дышать. И наслаждаться. Тем более что есть повод.
Только что удалось провернуть большое дело. Соглашение достигнуто. Как принято говорить, к взаимному удовлетворению сторон, хотя та из них, что уже отбыла к себе, наверное, имеет основания счесть себя обманутой в собственных ожиданиях. Как водится у этой публики, ее запросы, подстегиваемые честолюбием, и на сей раз не отличались скромностью, но в данном случае не обошлось и без моего кнута. Я поманил их надеждой. Да что там, собственноручно вручил ее только затем, чтобы почти сразу же и отнять. Чтобы садизм такой игры доставил удовольствие, нужен подходящий партнер. Тот, кто заслужил подобное отношение, давно выпрашивая трепку. Дав волю рукам и отягчив совесть не слишком чистоплотными приемчиками, одновременно облегчаешь душу, после чего можно отдаться и обратной реакции – искреннему раскаянию за допущенную несдержанность. Умело сочетая то и другое, давая всему возможность проявиться, приучаешься получать удовольствие и от греха, и от добродетели, и так познаешь наслаждение самой жизнью со всей ее противоречивостью. В одну ночь я был мерзок и благороден. Смягчившись в финале действа, я великодушно позволил проигравшим выторговать себе почетную компенсацию за причиненный урон.
Через полчаса со стороны Пондишери-Лодж до меня доносится стук колес приближающегося экипажа. На фоне взявшегося светать неба выделяется силуэт кэбмена. Кэб останавливается возле участка, и я, подойдя ближе, даже через сумрак замечаю, что у возницы не всё в порядке с лицом: правый глаз словно зашит. Это один из тех констеблей, что передал мне Бартнелл. Из кэба выскакивает Симмондс.
– Всё в порядке, сэр! По всем пунктам.
– Возмущался?
– Не то слово! До сих пор не угомонится.
В подтверждение его слов из окна кэба высовывается перекошенная от ярости физиономия Тадеуша Шолто.
– Послушайте, инспектор!
– Мистер Шолто?
– Вы и дальше намерены издеваться надо мною?! Это у вас такой метод? Скажите, до каких пор вы намерены таскать меня туда-сюда? Это что, мой ежедневный моцион теперь? Или вы думаете, что я у себя в сельской местности смертельно скучаю?
– Полагаю, сержант вам уже всё объяснил. К сожалению, я могу только повторить за ним. Это крайне необходимо.
– Но почему обязательно в Лондоне? Да еще в такое время! Неужели нельзя решить это дело в нашем участке, инспектор?
– Мистер Шолто, вам прекрасно известно, что «этим делом» занимается Скотленд-Ярд.
– Но вы и есть Скотленд-Ярд, разве не так? Вот и решите его тут же, на месте.
– Вы мне льстите. Я только представляю департамент. Принимать решения такой важности, связанные с имуществом подобного рода, выходит далеко за рамки моих полномочий.
– Если вы утверждаете, что это имущество похищено из моего парка…
– Вынужден поправить вас, мистер Шолто. Так утверждают свидетели.
– Пусть так. Если это установлено, вы обязаны без обсуждений просто вернуть его мне, разве не так?
– Следует еще установить, как оно там оказалось. Так что вопросы всё же к вам имеются. Прояснить их удобнее у нас.
– Но позвольте! – срывается на фальцет его голос от возмущения. – Что значит, установить?! Я, кажется, владелец этого имущества. По крайней мере, этот факт не оспаривался до сих пор. Или я ошибаюсь?
– Нет, вы не ошибаетесь. Наравне с мисс Морстен, если вы, конечно, не передумали облагодетельствовать ее, вы являетесь владельцем сокровищ по праву наследования от собственного отца. Вашему брату, к сожалению, дожить до этого не довелось.
– Оставьте в покое моего брата! – К торчащей голове добавился вытянутый в мою сторону кулак. – А не то я… Что касается мисс Морстен, ваши намеки и соответствующий тон совершенно неуместны. Можете не сомневаться, я сдержу обещание, тем более что я сам чуть ли не единственный, кто проявил заботу об этой несчастной сироте.
– И это делает вам честь, мистер Шолто.
– Даже если вы ерничаете, мне всё равно. Только я не позволю вам уйти от моего
