Гарри с отвращением смотрел на нее.
— Я все-таки думал, что вам следовало знать, что с ним произошло. В конце концов он ваш муж.
Вдруг какой-то отблеск появился во взгляде женщины и с улыбкой она сказала:
— Вы знаете, я сейчас очень стеснена в средствах. Вы не могли бы мне одолжить пять фунтов?
— К сожалению, нет, — ответил он. — Я сам стеснен.
Она поднялась и подошла к нему.
— Ну, тогда два фунта… Вы знаете… Вы мне нравитесь… Пошли. Будьте милы. Я тоже очень мила. Пойдемте, я вам покажу свою спальню…
Она стояла у двери и он вынужден был оттолкнуть ее, чтобы добраться до ручки.
— Нет, я сожалею… — пробормотал он.
Она удивленно посмотрела на него.
— Не притворяйтесь идиотом. Рон ничего не узнает. Ну, скажем, фунт.
— Я сожалею, — повторил он.
— Ну, тогда скажите ему, чтобы поскорее поднимался и присылал мне деньги.
Если он этого не будет делать, я обращусь в суд. Я даю ему месяц, слышите?
Он еще услышит обо мне.
Гарри начало мутить. Когда он выходил, она прокричала:
— И не напускайте на себя такой вид. Вы такой же идиот, как и все его друзья.
Ужасная женщина, подумал он. Почти бегом он направился к станции метро.
Заметив телефонную кабину, он поколебался, затем вошел и набрал номер Клер.
Пришлось ждать довольно долго. В тот момент, когда он собирался повесить трубку, он, наконец, услышал щелчок и затем голос Клер.
— Алло, кто у телефона?
— Гарри, — сказал он, удивленный агрессивным тоном девушки.
— Гарри? Доброе утро, милый. Прости меня, я спала.
— Я удивлен, — сказал Гарри, глядя на часы, которые показывали полдень. Я думал, что ты уже проснулась.
Он услышал зевок и перед его глазами возникла вдруг Шейла.
— Я вчера вечером много работала и еще не пришла в себя. Прости меня.
— Можно придти к тебе сегодня вечером?
— Да, конечно. Приходи, я приведу себя в порядок. Скажем, часам к восьми.
До вечера.
— Хорошо. — Волна нежности захватила его.
— Мне кажется, что я не видел тебя целую вечность… Клер…
— Да, конечно. Значит, сегодня вечером в восемь.
Она снова зевнула.
— Ах!.. До свидания, милый. — Она повесила трубку.
Гарри вышел из кабины. Он чувствовал себя довольно подавленно. Как только он начинал думать о Клер, перед глазами возникала зевающая и чешущаяся Шейла.
Скривившись от отвращения, он вошел в метро.
Однако, когда Клер открыла ему дверь, ничего в ней не напоминало Шейлу.
Она была чрезвычайно привлекательна в черном платье, подчеркивающем ее формы, и ее большая шикарная комната была тщательно убрана.
— Здравствуй, милый, — сказала она, подставляя губы. — Как долго тянулось время с воскресенья. Тебе меня не хватало тоже?
Она повисла у него на шее и поцеловала. Гарри обнял ее и прижал к себе.
— Да, мне тебя не хватало. Я много думал о тебе. Это воскресенье было лучшим днем в моей жизни.
— Прекрасно. Сегодня мне не нужно выходить и ты можешь остаться здесь, если захочешь. Даже можешь остаться на ночь.
Гарри сразу же забыл Рона, инспектора Паркинса и «Рэдл-Сэкм кафе».
Через некоторое время Клер пошла на кухню приготовить обед, и он пошел за ней, чтобы поговорить.
Но она его опередила.
— О, Гарри! — сказала она. — Я забыла. У меня есть небольшой сюрприз для тебя. Открой ящик. Не этот, следующий.
Он послушался и нашел там маленький пакет, завернутый в бумагу.
— Это для меня? Что там?
— Открой и увидишь.
Он развернул его и нашел три галстука. Таких галстуков у него никогда не было. Галстуки, стоящие целое состояние.
— О, Клер! Они же страшно дорого стоят. Я не знаю, могу ли я их принять.
— Не притворяйся идиотом, они мне ничего не стоили. Я написала фабриканту, которому позировала, и попросила образцы. И вот они. Они тебе нравятся?
— Кроме шуток? Фабриканты просто так раздают свои галстуки?
— Не всем, конечно, но такое случается довольно часто, особенно, когда они любят хорошеньких женщин.
Следующие несколько минут они провели, примеривая галстуки.
— У меня глупый вид, Гарри. Знаешь, ты действительно хороший парень и я хочу попытаться достать костюм для тебя у одного типа, которому я позирую.
— Что? Костюм?
Он смущенно переминался с ноги на ногу.
— О костюме нечего и говорить. Будет время, когда я сам буду делать себе подарки.
— Но тебе нужен хороший костюм.
— Мне не нужны подарки. Мужчина не может принимать подарки от женщины, добавил он, краснея.
— Но это же условность, Гарри. Какое это имеет значение. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты был счастлив, У меня есть деньги и много полезных друзей.
Почему бы нам не поделиться? Мне доставляет удовольствие делать тебе подарки.
— Но, в конце концов. Клер, я стану похожим на сутенера. Я хорошо знаю, что это тебе ничего не стоит, но, если я тебе ничего не могу дарить со своей стороны, так не пойдет.
Лицо Клер омрачилось.
— Каким ты можешь быть злым. Хорошо, — сказала она сухо. — Не принимай ничего от меня. Ты даже можешь не приходить ко мне, если тебе кажется, что становишься сутенером.
Она вернулась на кухню, с трудом сдерживая гнев. Гарри проводил ее глазами.
— Клер! Я тебя умоляю. Я…
Она повернулась, и он с удивлением заметил в ее глазах слезы.
— Прости меня. Клер! Я тебя умоляю. — Он подошел к ней, но она оттолкнула его, повернулась спиной и принялась за салат.
— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он с несчастным видом.
— Да ладно, не будем об этом говорить, — холодно произнесла она. — Блюдо там. Поможешь поставить на стол?
— Я тебя люблю, Клер и я сделаю все, что ты захочешь.
— Это только слова. — Она попыталась освободиться, а потом внезапно обняла его за шею.
— О, Гарри, я тебя так люблю!
Тон ее голоса потряс Гарри.
— Мне хочется что-нибудь для тебя сделать. Я никогда никому раньше не помогала. У меня даже не было такого желания.
— Я тоже хотел бы многое сделать для тебя, — сказал он.
Она оттолкнула его, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ты меня убиваешь, повторяя это. Я не хочу твоих денег. Я хочу тебя.
Забудь о своем мужском самолюбии. Мы сможем вести замечательную жизнь, если будем делиться. Какое имеет значение, чьи деньги Главное, что они есть.
— Для меня это имеет значение. Я хочу быть тем, кто дает.
— Но как можешь ты давать, если не зарабатываешь больше Если бы у тебя были деньги, я бы не была такой гордой и принимала бы их. А сейчас позволь мне тебе помогать. Когда ты будешь зарабатывать больше, а я уверена в этом, я позволю тебе платить за все.
Она еще раз прервала его на полуслове. — Если ты не будешь принимать мои подарки, я не поверю в твою любовь.
— Но я тебя люблю, — неловко запротестовал Гарри — Мне нравится, когда ты мне даришь, но, все-таки, не делай этого так часто.
— Правда? Ты принимаешь? — спросила она, блестя глазами.
— Да.
— Тогда у меня есть еще один сюрприз для тебя, — она выбежала из кухни и изумленный Гарри подумал, что все это невообразимо. Если бы только Рон, который всегда говорил, что женщины хотят брать все, ничего не давая, видел это…
Клер вернулась, держа в руке другой пакет.
— Я хотела подарить тебе это на день рождения, — сказала она, — но не хочу больше ждать. Это принадлежало моему отцу. — Она сорвала бумагу и протянула ему золотой портсигар.
Никогда он не видел ничего подобного.
— Открой его, — сказала она, не отводя глаз.
Он нажал на кнопку. Внутри было выгравировано: «Гарри с любовью. Клер».
— Я не знаю, что сказать!.. Это чудо! Я всегда мечтал о портсигаре, но, откровенно говоря, милая, раз это вещь твоего отца, почему ты даришь ее мне?
— пробормотал он.
— Я хочу, чтобы он был у тебя, и чтобы ты думал каждый раз обо мне, когда открываешь его.
Она прижалась к нему.
— Я не знаю даже, как благодарить тебя.
— Лишь бы ты был счастлив, на остальное наплевать. Ты меня всегда будешь любить, Гарри? Ты меня не бросишь никогда?
— Никогда. Я тебя буду всегда любить, что бы ни случилось, — сказал он, поднимая ее на руки и направляясь в спальню, дверь которой он открыл ногой.
— О, Гарри… Ужин готов!..
— К черту ужин, — сказал он, закрывая дверь ударом ноги.
Когда Гарри открыл глаза, на улице уже светлело. Некоторое время он смотрел на Клер, неподвижно лежащую рядом. Как будто почувствовав его взгляд, она прижалась к нему, пробормотав:
— Еще рано, не так ли, милый?
— Около пяти часов. Ты можешь меня послушать? Я должен был кое-что тебе вчера вечером рассказать.
Она открыла глаза и улыбнулась.
— Слушаю тебя, милый.
— Помнишь моего приятеля Рона? С которым я жил. Его оглушили прошлой ночью.
Он почувствовал, как она напряглась.
— Серьезно? — спросила она.
— Да. На него напал тот же тип, что и на меня. Полиция задала мне кучу вопросов. — Он поколебался, а затем продолжал:
