коллегами-официантками — Ксенией Моравской, роскошной брюнеткой, и Светланой Глызиной, соблазнительной блондинкой с фигурой, напоминающей песочные часы.
Ксения, которой было двадцать восемь лет, как позднее узнала Таисия, была замужем за музыкантом, который работал в местном оркестре саксофонистом, и имела маленького сына.
Светлане было всего двадцать два года, она была девушкой свободной и имела широкие взгляды на свободную любовь. Время от времени она крутила романы с кем-то из посетителей «Старого романса», не отказывалась и от коротких интрижек, а то и одноразовых свиданий.
— Догуляешься ты, Светка, — говорила ей серьёзная Ксения, которая любила только своего мужа-музыканта. По слухам, он отвечал жене полной взаимностью и хранил верность.
Светлана же с удовольствием посмеивалась над подругой, то ли в шутку, то ли всерьёз уверяя её и всех окружающих, желающих её слушать, что верных мужей не существует в природе.
Бармен Лев Эполетов прикрикивал на неё время от времени:
— Цыц, болтушка! У тебя пример верности перед глазами.
— Где это? — делала большие глаза Светлана.
— Да вот же! — тыкал себя в грудь указательным пальцем Эполетов.
Светлана закатывала глаза и хохотала.
Позднее Таисия познакомилась и с другими служащими клуба, но дружила всё-таки больше с Ксенией и Светланой.
Таисии работа в «Старом романсе» нравилась. Клиенты практически все были солидные, если и делали комплименты, то вполне приличные, шуточки отпускали редко, домогаться не домогались. Хотя предложения недвусмысленные всё-таки время от времени делали. Но, получив отрицательный ответ, не настаивали и переключались на других девушек.
Однажды совершенно случайно Таисия столкнулась в супермаркете с Еленой Козельской. Сначала она хотела сделать вид, что не заметила подставившую её одноклассницу, и пройти мимо. Но не тут-то было! Ленка уже увидела её и при выходе подхватила под локоток:
— Тайка, привет!
— Привет, — холодно отозвалась Таисия.
— Ты чего, злишься на меня, что ли? — спросила она напрямик.
— А если и злюсь, то что? — сердито ответила Таисия.
— Так я как лучше хотела! — заверила её Ленка, и не успела Тая опомниться, как Ленка уже тащила её за столик внутреннего кафе.
— Мне некогда, — попыталась отделаться от подруги Таисия. Но сопротивлялась она вяло, и Ленка добилась своего. Вскоре девушки сидели за столиком и пили кофе с мороженым.
— Ты пойми, — убеждала Ленка, — я же о тебе заботилась!
— Прежде чем начинать заботиться, надо было спросить меня, нуждаюсь ли я в твоей заботе, — огрызнулась Таисия.
— Да ну тебя, — протянула Ленка и, тряхнув рыжей гривой, проговорила: — Не пойму я, чем тебе Соломенцев не угодил.
— Он же старый! — искренне вырвалось у Таисии.
— Зато богатый. И вообще, — Ленка прищурилась, — как сказала героиня одного из советских фильмов своей дочери: «Тебе чего, варить его, что ли?»
Таисия невольно прыснула со смеху.
— Вот-вот, — закивала Ленка. — Так что не держи на меня зла. Мир? — Она протянула свою холёную руку с длинными ногтями.
Таисия вздохнула, пожала руку Ленки и ответила:
— Мир.
— Ты где сейчас? — спросила подруга.
— Я устроилась работать официанткой в клуб «Старый романс», — с достоинством ответила Таисия. Она и в самом деле очень гордилась тем, что сама зарабатывает себе на жизнь.
— Как же, знаю я этот клуб, — отозвалась Ленка. — Клуб дорогой. Хозяин Пётр Никифорович Уральцев — старик, давно утративший вкус к жизни.
— Я этого не заметила, — ответила Таисия холодно.
Козельская рассмеялась:
— Так считают большинство официанток, поспрашивай у них сама.
— Да почему же?!
— Всё потому же, — передразнила её Ленка и противно хихикнула. — Уральцев не обращает ни малейшего внимания на их округлые аппетитные попки и длинные, выставленные напоказ ноги. — Голос подруги стал осуждающим и назидательным одновременно.
— А по-моему, — ответила Таисия, — это очень даже хорошо, что Пётр Никифорович не волокита.
Ленка снова захохотала, и Таисия поспешила с ней расстаться.
Первая зарплата, которую получила в клубе Таисия, приятно удивила её. Получив вторую, она обнаружила, что у неё от первой осталось немного больше половины. Таисия призадумалась над тем, что же ей делать с нежданно-негаданно привалившим богатством, и после недолгих размышлений решила не спускать деньги на так называемую красивую жизнь. Всё-таки была жива в ней деревенская жилка. Надо копить на новую квартиру. В банк она деньги не понесла, побоялась, стала складывать в ящик старой стенки, в котором мама раньше хранила чулки, носки и прочую мелочь. Каждый раз после получения зарплаты Таисия пересчитывала все отложенные деньги и начинала постепенно чувствовать себя чуть ли не Ротшильдом.
Конечно, она была не против того, чтобы деньги копились быстрее, но…
Для Таисии давно не было секретом, что кроме чаевых некоторые официантки пополняли свой денежный запас, оказывая интимные услуги. Подвыпившие клиенты приглашали на ночь в гостиницу, а то и к себе. Но Таисию всякий раз что-то останавливало, даже если мужчина, пригласивший её, казался ей симпатичным. Перед её глазами всякий раз вставал образ её первого мужчины, Вадима Соломенцева, и она вновь и вновь с ужасом и отвращением вспоминала то, что пережила в свой первый раз.
«Обойдусь, — говорила она сама себе, — накоплю с зарплаты». К слову сказать, Таисия не только откладывала деньги на квартиру, но и посылала понемногу бабушке и родителям, не забывая им по телефону хвастаться, на какую хорошую работу она устроилась. Втайне девушка надеялась, что мать, не умеющая держать рот на замке, раззвонит на всю деревню, какая у неё способная и удачливая дочь: не только сама устроилась на тёплое место, но и родителей содержит. Про то, что содержит, это, конечно, было громко сказано. «Но пусть теперь Тимошка локти кусает», — злопамятно думала Таисия. Родители и бабушка в свою очередь с каждой подвернувшейся оказией слали Таисии свежие продукты, когда кто-то из деревенских ехал в город по делам. Таисия разрешала землякам временно пожить в родительской квартире и даже водила в свободное время на экскурсии по городу. И опять-таки не без тайного умысла: приедут, расскажут и до Тимошки дойдёт, что он, глупый, потерял в своей жизни.
Но, вопреки неосознанным ожиданиям Таисии, красавец тракторист-гармонист не спешил мчаться в город и падать ей в ноги со словами раскаяния и мольбой в голубых глазах.
«Тимофей — отрезанный ломоть в моей жизни», — в который раз констатировала Тая.
Время шло, можно даже сказать бежало. Таисия не заметила, как проработала в клубе уже полтора года.
Однажды в клуб «Старый романс» зашёл пожилой господин. Попросил звать его Артемием Константиновичем.
Потом выяснилось, что это старый знакомый хозяина, только что вернувшийся из Франции граф.
— А что он там делал? — шёпотом спросила Таисия.
— Наверное, жил, — пожав плечами, ответила ей одна из официанток.
— Жил, — повторила Таисия
