если бы не сегодняшний случай, юноша мог скрывать это вечность и, не задумываясь, шагнул бы в одиночку в бездну, приди к нему те люди. Фэй Ду притворялся типичным мажором, жадным до денег и власти. Когда случилась беда, он, как стервятник, первым набросился на «Чжоуши» и не постеснялся извлечь прибыль. Юноша хотел произвести нужное впечатление и создал образ холодного и властного негодяя, пусть вежливого и элегантного. Но зверь в людском обличье всё равно зверь, сущий пустяк может выбить его из колеи и заставить действовать необдуманно. Он не справился бы с ролью хорошего человека в компании деревенщины Ван Сюцзюань и наивной девчонки Чэньчэнь…
Ло Вэньчжоу вспомнил ту ночь, когда Чжоу Цзюньмао попал в аварию. Фэй Ду выглядел так, словно с удовольствием предпочёл бы вернуться домой и как следует выспаться, вместо того чтобы наживаться на «Чжоуши». Юноша был из тех, кому зимним вечером для счастья достаточно каши с мясом и соленьями. Дай ему чашку кофе и стопку неразобранных бумаг, и он проведёт с ними в углу офиса целый день. Откуда в нём желание сражаться за деньги и власть с чудовищами из бездны?
В груди у Фэй Ду зародилась тревога, и Ло Вэньчжоу наконец спросил:
– Выходит, это из-за тех людей тебе казалось, что ты не можешь распрощаться с Фэй Чэнъюем? Поэтому ты решил пожертвовать собой: стать одним из них, подчинить, а затем вырвать зло с корнем. Если твой план провалится, ты кончишь так же, как Чжэн Кайфэн. А если, наоборот, удастся, разделишь наказание с ними, ты ведь официально не работаешь под прикрытием. Ты думал об этом?
Фэй Ду с трудом выдавил улыбку:
– Я…
– Ты не дурак и наверняка всё просчитал. Умрёшь ты или проведёшь остаток дней в тюрьме, ты в любом случае сбросишь камень с души и обретёшь истинную свободу.
Ведь лучше умереть, чем жить в плену.
Ло Вэньчжоу упёрся рукой в стол.
– Почему сейчас ты решил мне всё рассказать? Проснулась совесть? Нет у тебя её! – Он шлёпнул Фэй Ду по лбу, и тот опешил, точно Ло Иго, схлопотавший палочками для еды при попытке запрыгнуть на обеденный стол. – Раньше ты постоянно выводил меня из себя. Каждый раз, когда у меня было паршивое настроение, я представлял, как накину тебе на голову мешок и отметелю где-нибудь в тёмном переулке. Но потом как-то раз мы сидели компанией на съёмной квартире Тао Жаня и случайно разбили плитку. Зануда-арендодатель точно устроил бы скандал, если б увидел. Но Тао Жань ни слова нам не сказал, сами мы тоже не придали этому значения. Зато ты, сопляк, оббежал несколько строительных рынков, нашёл точно такой же кафель, раздобыл инструменты и за полдня заменил испорченную плитку на новую. Я потом посмотрел, всё было сделано на совесть. И подумал: пускай ты частенько напрашиваешься на трёпку, иногда ты всё же ведёшь себя очень мило. Будет жаль, если ты свернёшь на кривую дорожку. – Капитан говорил всё тише, пока наконец не перешёл на шёпот: – Именно поэтому я всегда был с тобой особенно строг. Никогда никого не ругал так, как тебя… Однажды ты заявился в управление с кучкой тупоголовых дружков, чтобы поднять шумиху, а в итоге остался с матерью Хэ Чжунъи. И тогда до меня дошло: даже если я перестану присматривать за тобой и постоянно шпынять, ты уже не собьёшься с пути…
Глава XXV
Фэй Ду расчувствовался и потянулся, чтобы похлопать капитана по руке, шаткий стол накренился, и изящная бутылка полетела на пол. Комнату окутал плотный, сладкий аромат вина. Спорщики тотчас опомнились и ринулись устранять беспорядок.
– Ты почему босиком? – спросил капитан, но быстро сообразил, что тапки наверняка слетели, когда он тащил Фэй Ду из прихожей в гостиную. Он неловко кашлянул и, собирая осколки, проворчал: – Отойди… Тебя, негодяя, не жалко, но если порежешься – ещё и кровью мне всё заляпаешь!
Фэй Ду отступил к стене, скрестил руки на груди.
– Я не негодяй, а сын садиста. Что, если у меня поедет крыша, я нашпигую твой телефон и машину жучками, а потом запру в подвале и сожру? Не боишься?
Ло Вэньчжоу аккуратно собрал осколки стекла, замотал их скотчем в безопасный комок и весело усмехнулся:
– Тебя-то? Не задавайся. И вообще, брысь в постель, у тебя завтра трудный день: будешь учиться мыть полы.
В эту ночь Фэй Ду ощущал внутри зияющую пустоту. Казалось, будто раскололся огромный валун, и скрытые под ним годами мысли, как насекомые, бросились на свет. Взлетевший в небо аляповатый горный велосипед, старая игровая приставка, с которой Фэй Ду не расставался с детства, ящик с котёнком, шашлычки с щедрой порцией перца, цветы на могиле матери, бесчисленные перепалки и обмен колкостями… Юноша чувствовал, как воспоминания, нанизанные на тонкую золотую нить, прошивают густой туман памяти и вырисовывают очертания пути, связывающего прошлое и будущее.
У Ло Иго дел было невпроворот: каждую ночь он вставал по три-четыре раза, чтобы совершить обход своих владений и пополнить запасы энергии перекусом. После короткого сна господин кот выскочил в коридор и сразу заметил свет в хозяйской спальне, пробивающийся сквозь приоткрытую дверь. Ло Иго навострил уши и мелкими шажками двинулся на разведку, но на полпути его сманил странный запах из столовой. Принюхиваясь, он настороженно обошёл красную лужицу на полу, затем не удержался и лизнул липкую лапу. Коты и собаки, известные острым обонянием, обычно сторонятся табака и алкоголя, но товарищ Ло Иго, уникальный по сути своей, оказался настоящим пьяницей! Вкус вина пришёлся ему по душе, и он увлечённо продолжил дегустацию.
Внезапно тишину нарушил короткий сдавленный стон. Кот вспомнил о своей миссии и, с трудом приподняв голову, собрался пойти на звук, но не удержал равновесия. Он сделал несколько нетвёрдых шагов, уткнулся лбом в угол дивана и как подкошенный рухнул на пол.
Сочельник случается лишь раз в году и, словно старый фитиль, слишком быстро догорает. Ночь превращала осевший на окнах водяной пар в узоры из кристаллов льда. В подсознании Фэй Ду резвилась неизвестная часть души и путала сон с явью. Внезапно что-то вырвало его из дремоты, сознание качнуло волной, и он открыл глаза. На пороге спальни стоял Ло Вэньчжоу. Увидев, что юноша проснулся, он смутился и прошептал:
– Прости, что разбудил. Я завтра один поеду в управление, а ты отдыхай. Ни к чему вставать со мной в такую рань.
«Так я и поверил, что ты проснёшься…» – подумал
