круглыми, как пуговицы от дедушкиных кальсон.
Пауза была воистину мхатовской, а потом Ленка спросила упавшим голосом:
— А что ты?
— Я не знаю, что ему ответить.
— Ну ты и дура! — невольно вырвалось у одноклассницы.
— Лен, я правда не знаю, что мне делать, — искренне пожаловалась Таисия.
— А ты монетку брось, — посоветовала издевательским тоном Ленка и отключилась.
Таисия вздохнула, достала монетку и загадала: «Если решка, отошлю графа в лес, если орёл, стану графиней». Она зажмурила глаза и подкинула монетку. После чего ей показалось, что монетка зависла в воздухе и не собирается падать. Но она всё-таки упала. Девушка открыла глаза. Монетка упала возле стола, приземлившись на протёртую до проплешин дорожку, которую давно следовало вынести к мусорным контейнерам, да всё рука не поднималась.
Таисия посмотрела на монетку сверху, потом опустилась на колени и продолжила её рассматривать. Хотя, казалось бы, чего на неё глядеть столько времени, если с первого взгляда было видно, что выпал орёл. Так что быть ей графиней Бужанской.
Не поднимая монетки и не вставая с колен, Таисия нащупала рукой свой телефон, лежащий на столе, взяла его и набрала номер смартфона графа.
Телефон запищал, Таисия затаила дыхание, гадая о том, как скоро граф возьмёт трубку.
Бужанский откликнулся, не дав телефону пикнуть во второй раз.
— Таечка! — бодро проговорил граф. — Здравствуй, солнышко.
Таисия по едва уловимой дрожи в голосе графа догадалась, что он сильно волнуется и бодрость его напускная.
— Артемий Константинович, — проговорила Таисия, не отвечая на его приветствие, — я согласна.
— Согласна? — У графа перехватило дыхание. А потом он зачем-то уточнил: — Таечка, девочка моя, на что ты согласна?
— Артемий Константинович, — укоризненно проговорила Таисия, — вы что, забыли, что сделали мне предложение руки и сердца?
— Как я мог забыть об этом! — чуть ли не гневно отмёл Бужанский её предположение.
— Я рада, что с памятью у вас всё хорошо, — сухо проговорила Таисия.
— Таечка! — попросил Бужанский. — Позволь мне сейчас приехать к тебе. Ведь ты понимаешь, девочка моя, что такие вопросы по телефону не обсуждаются.
— Да, я понимаю, — сказала она, — но только приезжайте, пожалуйста, в «Старый романс».
— Когда?
— Завтра с утра.
— С утра, — начал было граф.
— Да, я знаю, клуб не работает, но я буду ждать вас в кабинете Уральцева.
— Да зачем же нам Пётр Никифорович? — удивился Бужанский.
— Мои родители сейчас в деревне. К тому же известие о моём предстоящем браке с вами будет для них большим ударом. А Уральцев, он, ну вы понимаете.
— Понимаю, — грустно согласился Бужанский, — он заменит на некоторое время вашего отца. Только, Таечка, мне не очень-то приятно слышать, что вы говорите обо мне как о каком-то безродном бомже. Когда-то на Руси было большой честью породниться с родом Бужанских.
— Артемий Константинович, — проникновенным голосом ответила девушка, — вы сами сказали «когда-то». А теперь другие времена. Мои родители люди советского воспитания.
— Ну да, ну да, — вздохнул граф Бужанский. И добавил: — Я приеду. До встречи, моя радость.
— До встречи. — Таисия подождала, пока Бужанский первым отключит связь. Подняла монетку и встала с колен. Теперь, судя по всему, у неё начиналась совершенно иная жизнь.
Уральцеву она позвонила утром, решив дать хозяину клуба нормально выспаться ночью. Она не сказала, зачем именно ему нужно приехать в клуб утром. Но Пётр Никифорович был умным человеком, а уж сложить два и два для него не было проблемой.
Трудно было сказать, как сам он относится к предстоящему браку своего друга с официанткой из его клуба. На первый взгляд это мезальянс чистой воды. А на второй… Артемий имеет право на счастье. А Таисию трудно назвать охотницей за богатством. Хотя чего врать самому себе: не будь Бужанский богатым графом, девчонка ни за что не согласилась бы идти с ним под венец. Поэтому, как говорится, куда ни кинь, всюду клин.
Но увидев буквально сияющего от счастья графа, Уральцев решил, что всё, что ни делается, — к лучшему. Пусть женятся. Поэтому и проговорил он шутливым тоном:
— Ну что, Артюша и Таечка! Вы тверды в своём решении соединиться узами брака?
— Да! Да.
— Тогда, дети мои, я благословляю вас! Идите и подавайте заявление в загс.
Когда они уже сидели в шикарном автомобиле графа, Таисия тихо спросила:
— А венчаться мы будем, Артемий Константинович?
— Всенепременно, моё сокровище, — ответил Бужанский и, не удержавшись, поцеловал невесту в висок.
А потом всё закрутилось с необычайной скоростью.
Таисия долгое время не решалась вызвать из деревни своих родственников. Граф торопил её и настаивал. Наконец она не выдержала и призналась будущему мужу, что боится разговора с родственниками! И вообще не знает, как сказать им об этом, с чего начать.
— Так, так. — Граф побарабанил пальцами по столу, а потом предложил: — Ты могла бы доверить эту миссию мне.
Таисия собралась было открыть рот, но граф перебил её:
— Не беспокойся! Я справлюсь. И всё будет хорошо.
Уронив тихий вздох, Таисия согласилась, дала Бужанскому номер телефона бабушки и матери и не стала спрашивать, как именно он собирается уведомлять их о предстоящем браке и как уламывать, если они заартачатся.
Но, к удивлению и большому облегчению Таисии, через неделю Бужанский сообщил ей, что всё улажено и через два дня её семья приезжает в город.
— Зачем так рано? — вырвалось у Таисии.
— Твои родственники хотят принять участие в подготовке к свадьбе.
— Но…
— Это их законное право, — осадил граф будущую жену.
На самом деле все переговоры и приготовления прошли гладко. Граф ко всем прочим имеющимся у него достоинствам оказался ещё и искусным дипломатом. По крайней мере, он легко крутил её несговорчивой матерью, не говоря уже о других членах семьи, как хотел. При этом ни один из них не заметил графских манипуляций. Графу даже удалось убедить отца Таисии в необходимости именно ему вести дочь к венцу.
Сама Таисия думала, что эта миссия выпадет на долю Уральцева. Но Артемий Константинович и Пётр Никифорович в один голос заявили, что она не сирота казанская. У неё есть родной отец, который её родил, вырастил и воспитал! Ему и положено вести её к венцу.
Таисия с улыбкой поправила, что вообще-то её родил не отец, а мать. Но оба мужчины только небрежно отмахнулись от её замечания.
«Да у них у всех крыша поехала на почве нашей свадьбы, — подумала Таисия и решила: — Пусть делают, что хотят. Только бы поскорее это всё завершилось. А то голова кругом!»
Зато все те, кто знал графа Бужанского, заметили, как он преобразился, и перешёптывались:
— Артемий Константинович просто
