такой простодушной уверенностью, громыхнув по полу металлическим наконечником трости, что Батлер с Денхэмом переглянулись.
– Вот как? – улыбнулся Батлер. – И даже адвокат стороны защиты?
– При всем моем уважении, сэр, даже адвокат стороны защиты. Это было вполне естественно. Вы же искали остроумное объяснение, а не правдивое. Однако же… Архонты Афин! Мне действительно показалось на этом суде, даже при моей рассеянности, – доктор Фелл говорил извиняющимся тоном, – что обе стороны смотрели в небо, пытаясь увидеть корни дерева, и копались в земле в поисках ветвей. Когда я услышал, что после того был отравлен еще и Ричард Реншоу, не могу сказать, что я сильно удивился.
– Не удивились? Почему же?
– Прежде всего, – пояснил доктор Фелл, – потому, что я ждал, что это произойдет, с высокой долей вероятности.
– Вы ожидали, что мистера Реншоу убьют?
– Ну, – признался доктор Фелл, пугающим образом скосив глаза к носу, – я ожидал, что кого-нибудь убьют. Да какого черта! – проговорил он обиженным тоном человека, который старается рассуждать разумно. – Было вполне вероятно, что кого-нибудь должны убить! Э… я понятно выражаюсь?
– Откровенно говоря, нет, – признался Батлер. – Доктор Фелл, почему вас заинтересовало это дело?
– Массовое убийство, – ответил доктор Фелл. – Позвольте напомнить вам, как я напомнил мистеру Денхэму сегодня, что за последние три месяца произошло девять нераскрытых отравлений в разных частях страны. У меня имеются причины, которыми я не стану вам докучать, не причислять к ним случай с миссис Тейлор. Зато я очень даже причисляю к ним случай с Ричардом Реншоу. И вместе с ним получается десять.
Массовое убийство с помощью яда. В воображении Батлера сложилась такая чудовищная картина, что он возмутился:
– Послушайте! Вы же не хотите сказать, что все эти случаи связаны?
– Гром и молния, еще как хочу! – проревел доктор Фелл, воспламеняясь и расправляя плечи. – Я признаю, что все это может оказаться лишь моей мрачной фантазией. И все же я отважусь на следующее предположение. Я выскажу догадку, что все эти убийства были совершены – или, по крайней мере, задуманы – одним человеком, одним и тем же.
– Но, бог мой, чего ради?
– Ради удовольствия и выгоды, – пояснил доктор Фелл.
– Минуточку, – вмешался Чарльз Денхэм, подавшись к ним со своего дивана. – Вы хотите сказать, – тут он немного замялся, – что некая преступная организация убивает определенных людей за деньги?
– Нет-нет-нет! – с жаром возразил доктор Фелл. – Организация подобного рода просто не смогла бы действовать в нашей стране.
Доктор Фелл, издавая таинственное внутреннее сипение, поднимавшееся по горным кряжам его жилета и угрожавшее даже сбить с носа пенсне, принялся расхаживать кругами по комнате. Затем он остановился и воздел свою трость.
– Если не я, то Хэдли знает, – продолжал он. – Этот так называемый криминальный мир слишком мал, слишком тесен, там так много доносчиков и утечек информации! Слух о подобном дошел бы до Скотленд-Ярда недели за три, не то что за три месяца. Нет, профессионального преступника мы можем исключить.
И все же, – гнул свое доктор Фелл, снова сделав страшное лицо, чтобы подчеркнуть смысл слов, – какого рода объединение могло бы существовать, скрываясь за завесой молчания? Именно этот вопрос я задаю самому себе, и я с неохотой признаю, что понятия не имею. Как же девять убийств могли произойти без единой улики? Кто смог приобрести яд и не оставить нигде никакой записи об этом? Как…
Тут доктор Фелл умолк.
– О боже! – выдохнул он, надув щеки, а затем выпустив воздух. – О Бахус!
Доктор Фелл пристально глядел вниз на один из больших серебряных подсвечников на столике позади дивана, словно громадный краснолицый джинн, зависший над микроскопом.
– Что случилось? – довольно резко поинтересовался Денхэм.
Доктор Фелл не ответил. Он поднял канделябр, безукоризненную в своей простоте вещь, какая могла бы найтись в любом зажиточном доме. Перевернув его в руке, он тщательно его осмотрел. Заглянул даже в выемки для свечей. Поскреб внутри ногтем и вынул то, что Батлеру показалось остатками парафина, почерневшего от пыли.
– Доктор Фелл! – произнес рассерженный адвокат, мысли которого были заняты одной Люсией, и потому он не был склонен воспринимать всерьез ученого доктора.
– А?
– Не могли бы мы вернуться к тому человеку, который совершил отравление в этом доме прошлой ночью? Что вам вообще об этом известно?
– Только то, – доктор Фелл водрузил подсвечник на столик, – что леди уже какое-то время хотела получить развод…
– Но это не может стать мотивом!
– Сэр, – отозвался доктор Фелл, мрачно хмурясь, – я не говорю о мотиве. В конце концов, я знаю, что ее муж вернулся домой и выпил отравленной воды из графина и по какой-то причине миссис Реншоу находилась в ту ночь в его комнате.
– Могу я спросить, от кого вам это известно?
– Боюсь, – прозвучал от двери голос Люсии Реншоу, – боюсь, что от меня. – Она издала нервный смешок. – Я позвонила доктору. Разве я зря это сделала?
Да, еще как зря! Только Патрик Батлер не смог сказать этого вслух.
Он осознал с сердитым разочарованием, что недавнее ощущение душевной близости с Люсией ушло. И этим вечером уже не вернется. Люсия улыбнулась со свойственной ей теплотой всем трем своим гостям.
Теперь она была полностью одета: серая шелковая блузка и черная юбка, серые шелковые чулки и черные туфли. Ее волосы, зачесанные наверх как будто поспешно и без старания, все равно оставались мягкими и блестящими. Если Люсия до сих пор чувствовала себя загнанной в угол и испуганной, то не подавала виду. Позади нее, в дверном проеме, маячило деликатное лицо и пенсне мисс Агнес Кэннон.
– С вашей стороны бесконечно любезно приехать ко мне, доктор Фелл, – искренне произнесла Люсия. – И я не просила бы вас, если бы… да что там, если бы не отчаянное положение, в котором я оказалась. Я уверена, мистер Батлер и мистер Денхэм смогут все уладить. О! А доктора Бирса разве нет?
– Значит, нас четверо, – пробурчал Денхэм, успевший встать с дивана. – Он был здесь, Люсия, – прибавил он вслух, – но ему пришлось уйти. Вечерняя работа.
– О, как жаль! – Люсия явно испытывала угрызения совести. – Я вовсе не хотела причинить ему беспокойство. Просто там, наверху, я была так подавлена и расстроена. Милая Агнес – познакомьтесь с мисс Кэннон – уговорила меня сойти вниз.
«Милая Агнес», гневно подумал Патрик Батлер, заслужила хорошего пинка футбольной бутсой.
– Однако же я хотела поговорить с вами, доктор Фелл, – приступила к делу Люсия, – поскольку вы единственный – не правда ли? – знаете все о преступлениях в запертых комнатах.
– Запертые комнаты! – воскликнул Батлер. – Да где здесь запертые комнаты?
– Конечно, здесь их нет. Только как кто-то сумел отравить воду в графине, когда там не было никого, кроме меня? Если бы вы
