«Патриком».
«Почему она назвала меня моим псевдонимом?» — лихорадочно принялся размышлять он.
— Так что вы хотели мне рассказать? — донесся до него голос фрау Зенгер.
Тилль поднял глаза и в это мгновение, глядя на женщину, чей образ смутно проступал через пелену слез, застилавших ему взор, вспомнил, что он не один. Вспомнил Беркхофф и то, что эта дама, сидевшая напротив, ждет от него доказательств его утверждений. Доказательств, которых у него не было.
— Я — Тилль Беркхофф, — с вызовом произнес он.
Так обычно отвечают маленькие дети, говоря «потому», на поставленный им вопрос «почему?».
— Ваша жена отрицает это, — рассудительно проговорила фрау Зенгер. — Она сказала мне, что вас зовут Патрик Винтер.
«И никогда мне больше не звони, Патрик», — вспомнил Тилль последние слова Рикарды.
— Это мой псевдоним. Судите сами. Мне… мне неизвестно, что здесь происходит. Но я здоров и притворился больным только для виду, чтобы попасть сюда.
— Зачем вам это понадобилось?
— Чтобы оказаться ближе к убийце моего сына.
— Как зовут вашего сына?
— Что за глупый вопрос. Его зовут Макс. Разве вы не читаете газеты? Макса похитили более года назад.
— Макса Беркхоффа?
— Совершенно верно. Почему вы смотрите на меня так, словно я говорю о летающих тарелках? Вы же знаете, почему Гвидо Трамница здесь закрыли.
— Не закрыли, а препроводили на лечение, — поправила она, как будто между этими словами была огромная разница.
«Слова «изолировали от общества» или по-другому «закрыли» имеют только один смысл, тем более что детоубийцы излечению не поддаются», — подумал Тилль и сказал:
— Он лишил жизни не только двоих детей, в чем уже признался. Он также похитил, мучил и убил моего сына.
— Он точно это сделал?
— Но он молчит.
— И вы хотите получить от него необходимые сведения?
— Да, конечно. Какой отец этого не хочет?
«И никогда мне больше не звони, Патрик», — почему-то вновь вспомнились Тиллю последние слова Рикарды.
— Значит, вы проникли сюда, притворившись больным?
— Да, эта идея родилась у меня, когда я услышал, что Трамниц ведет дневник. И знаете что? Это оказалось правдой, и я могу доказать, что Макс на его совести.
— С помощью дневника?
— Совершенно верно. Вы должны обыскать его палату. Там в тумбочке есть тайник.
«Или был. Я же его сломал», — пронеслось в голове у Беркхоффа.
— Тайник?
В голосе фрау Зенгер вновь прозвучала интонация, как будто она разговаривала с младенцем или человеком, страдающим от бредовых видений.
«О боже! Со стороны я действительно кажусь сумасшедшим», — мысленно сказал себе Тилль.
Тогда он решил открыть карты и сказал:
— Хорошо, я знаю, что вы мне не верите. Это можно понять. Я тоже на вашем месте не верил бы. Но мои слова может подтвердить мой шурин. Он полицейский. Это он подобрал для меня личность Патрика Винтера и внедрил сюда.
После такого его заявления фрау Зенгер глубоко вздохнула, как человек, который желает взять себя в руки, и спросила:
— Как его зовут?
— Оливер Скания.
— Его номер телефона вы тоже помните?
На этот раз Тиллю пришлось признать, что этот номер он не знает.
— Нет, но он работает в полицейском участке номер сорок четыре. Телефон легко найти в любом онлайн-реестре. Позвоните ему на службу в Темпельхофе и спросите Оливера Сканию.
Фрау Зенгер с сомнением покачала головой, но потом сказала:
— Лучше это сделаете вы сами.
С этими словами она во второй и в последний раз предоставила в его распоряжение телефон, но включила режим громкой связи.
Глава 53
— Добрый день. У аппарата Тилль Беркхофф. Могу я поговорить с Оливером Сканией?
— По какому вопросу?
— По личному. Комиссар Скания — мой шурин.
— Минуточку.
Деловой женский голос сменился классической музыкой, заполнявшей паузу в ожидании соединения, а затем раздался нетерпеливый бас очень занятого и явно пожилого человека, который, не представляясь, сразу же перешел к делу:
— Алло! Вы хотели поговорить с комиссаром Сканией?
— Да.
— Он здесь больше не работает.
«Ого! Он наверняка вылетел с работы за то, что мне помог», — подумал Тилль.
— Простите?
Только после этого вопроса до Беркхоффа дошло, что он высказал свои мысли вслух.
— В чем помог вам Скания? — между тем спросил мужской голос на другом конце провода.
— Не важно, — бросил Тилль, злясь на себя за то, что проговорился.
После такого начала разговора не было ничего удивительного в том, что полицейский служащий стал подозрительным и начал задавать дополнительные вопросы.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Патрик… э-э-э… Тилль Беркхофф. Послушайте, мне срочно необходимо переговорить с моим шурином. Он не оставил вам свой номер телефона?
— Оливер ваш шурин?
— Да.
— И вы ничего не знаете?
Голос полицейского служащего стал звучать еще более подозрительно. Между тем из трубки доносились отдаленные телефонные звонки, клацанье клавиатуры, голоса, в общем, все то, что характерно для работы большого офиса.
— Чего я не знаю?
— Дайте мне доктора, — потребовал полицейский.
— Простите?
— Во время нашего разговора я проверил номер, по которому вы звоните. Звонок исходит из психиатрической клиники. Врач рядом с вами?
Тилль посмотрел на фрау Зенгер и передал ей трубку. Она взяла, выключила громкую связь, а затем представилась полицейскому в качестве руководителя «Каменной клиники».
— Извините, если мы вас оторвали от дел, но этот разговор был необходим по терапевтическим причинам. Позже я вам перезвоню и объясню все более подробно.
«Необходим? По терапевтическим причинам?» — ошеломленно повторил про себя Тилль.
Затем он снова оглядел ординаторскую. При этом его взгляд перескакивал с одного личного предмета персонала на другой, задержавшись на пузатой кофейной чашке, магнитах на холодильнике и сменной обуви, стоявшей под батареей отопления. Уставившись на растения возле окна с решеткой, Беркхофф впервые ощутил настоящий страх.
Тилль по-настоящему испугался возможности остаться здесь навечно, так и не узнав правду о Максе. Тогда он посмотрел на фрау Зенгер, которая, разговаривая по телефону, положила руку на затылок.
«О боже! Она мне не верит, считая, что я Патрик Винтер», — с ужасом подумал Тилль.
— Хорошо, я понимаю. Это больше не повторится, — между тем заявила руководитель клиники, повесила трубку и встала.
— Подождите, пожалуйста! Вы должны выслушать меня! — тоже вставая, в отчаянии сказал Тилль.
— Естественно, я вас выслушаю. Завтра у нас с вами будет долгая встреча, если, конечно, этому не помешает состояние вашего здоровья.
— Нет! Не завтра! — воскликнул Тилль и ударил кулаком по столу. — Сейчас! Вы не понимаете. Это… это…
— Заговор? — опередила его фрау Зенгер, словно вытащив это слово у него изо рта.
Ситуация сделалась еще более невероятной.
— Я не знаю, что происходит. Нам необходимо дозвониться до
