и никогда. Возможно, от всевидящих глаз Холмса не укрылось мое настроение и он счел такую подготовку недостаточной. В тот же вечер, едва только решение о предстоящих поездках в Лоуэр-Камберуэлл вытеснило горький осадок от ознакомления с прессой, упомянутый пробел был заполнен наиподробнейшими инструкциями.
– Если вы помните, Ватсон, я уже говорил, каким образом мне удалось вызвать у мисс Морстен симпатию к вам.
Еще бы! Говорил, но было бы лучше, сказав раз, обойтись без напоминаний. Если в том, что наша подопечная увлеклась мною, Холмс убедил меня достаточно легко, то в причины такого увлечения я упорно отказывался верить. И мысли не могло быть о том, что всё объясняется только теми небылицами, что он насочинял обо мне. Градусник! Придумать же такое! Не может быть, что только в нем всё дело. Но тогда в чем? Все последние дни я не мог отделаться от дразнящего любопытства, что же именно ее во мне привлекло. Видимо, в тот раз, когда они разговаривали в гостиной и я вошел (как жаль, что тогда я не уделил этому должного внимания!), она с первого взгляда на меня получила подтверждение фантастическим историям Холмса о моем прошлом. Что-то во мне должно было ее убедить, что те небылицы вовсе не небылицы, хоть их на самом деле и не было. То есть при определенном стечении обстоятельств они могли бы случиться. То есть если бы мне удалось получить медицинское образование, последующий ход событий непременно привел бы к тому, что в итоге после многих лет нелегкого служения всеобщему здоровью человечества в самых разнообразных условиях я сумел бы и вправду, чем черт не шутит, придумать что-нибудь этакое с градусником. Возможно, не настолько кардинально, как предложил Холмс, но всё же – что-нибудь неожиданное, расширяющее возможности, открывающее новые горизонты, так сказать… Может, что-то во взгляде? Может, я как-то по-особенному смотрел? Может, и по-особенному, только я почти не смотрел на нее. Или в этом и состоит особенность? Та непринужденность, с какой я вошел, почти не замечая ее? Говорят, женщин привлекает именно такая отчужденно-рассеянная манера. С глазами неопределенного выражения и такого же направления…
– Ватсон, где бы вы ни были, прошу вас, вернитесь! Что вы шепчете себе под нос? – вернул меня к действительности повышенный тон Холмса. – Я пытаюсь донести, что, несмотря на то что многое уже сделано за вас, достигнутое благоволение дамы еще не является залогом успеха. Ваш образ может быть сколь угодно блистательным, но так и не стать для нее близким и родным. Поймите, восхищение – процесс, увлекающий собою куда сильнее, чем сам предмет, вызвавший его. Мисс Морстен вполне может удовлетвориться восторгом в ваш адрес с расстояния, даже не задумываясь о сближении. Потому что превыше всего женщина ставит покой, а он, в свою очередь, обеспечивается единственным способом – привычкой. Так что вам следует почаще бывать у мисс Морстен, чтобы она начала привыкать к вам как к предмету, против которого ничего не имеет. Затем понемногу возникнет привязанность, когда она рассмотрит, какой вы милый, приятный, а главное, безобидный и безотказный. Когда она убедится, что я сильнейшим образом преувеличил пафосную сторону вашей скромной персоны, открывшиеся ей истинные ваши качества послужат достойной компенсацией отсутствия ярких впечатляющих черт.
– Что ж тут сложного? – удивился я. – Вы всегда говорили, что я именно такой. Значит, мне не придется притворяться.
– Вы заблуждаетесь, – возразил Холмс. – Это наступит потом, а пока мы находимся в самой неустойчивой фазе, поэтому вы должны осознать колоссальную ответственность вашей необычной задачи. Видите ли, вам придется изображать бурную деятельность в условиях полной праздности, поскольку фактически эта деятельность остается за мной. Это невероятно трудно, но выхода нет. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы ваши встречи сразу же приобрели пасторальный характер. Идиллию прибережем для финала. Сейчас же, согласно романтическому канону, история ваших взаимоотношений застряла где-то между завязкой и кульминацией, значит, на переднем плане не должно мелькать ничего, кроме героики. Перед тем как постучать в ее дверь, постойте немного, внушите себе и не забывайте ни на минуту, что вы всецело охвачены поиском сокровищ, дабы доставить счастье возлюбленной не словами, а делом. Она должна увидеть, как вас разрывают два побуждения: желание видеть ее ежесекундно и необходимость продолжать тяжелую и опасную работу. Поэтому не засиживайтесь там. Ваши визиты должны быть частыми, по несколько раз на дню, но краткими. Забежали – убежали. Переждали часа три, затем повторили цикл. И так по кругу.
– Мне кажется, такое мельтешение – самый верный способ вызвать у мисс Морстен головную боль и что-то близкое к отвращению, – заметил я.
– Смотря чем наполнять такие посещения. Конечно, при таком плотном графике визитов фразы вроде «Давно не виделись» или «Шел мимо, дай, думаю, зайду», не годятся. У вас всегда должно быть наготове что-нибудь интересное, захватывающее и недосказанное, потому что в прошлый раз вам пришлось прерваться на самом интересном месте, чтобы вновь броситься по следам Смолла. Тогда вам удастся поддерживать в мисс Морстен острое ощущение интриги, и она, сгорая от любопытства, сама будет с нетерпением дожидаться вашего возвращения.
– История с продолжением? – задумался я. – Какая-нибудь толстая книжка вроде «Приключений Дэвида Копперфилда»?
– Очень даже подойдет, если вы хотите ее усыпить, – саркастически отозвался Холмс. – Усвойте уже свою роль. Вы не просто рассказчик, этого мало. Вы обязаны стать героическим рассказчиком.
– В смысле сочинять бесстрашно, не моргнув и глазом?
– В смысле быть целиком поглощенным собою. Это называется объединение объекта и субъекта в одном лице. Потрудитесь развернуть перед мисс Морстен авторизованный эпос, где герой – вы сами. Ваша жизнь, а еще лучше ваши теперешние ежедневные усилия должны стать фантастически эффектными приключениями в ее глазах. Только по этому поводу имеет смысл открывать рот, не отвлекайтесь на несущественное.
– Но я же не могу придумать такое на ровном месте! – воскликнул я. – Мне еще не приходилось выступать героическим рассказчиком, для этого требуется опыт.
– Вы удивитесь, как он быстро у вас появится. Стоит только попробовать. Расскажите ей о наших приключениях с «Авророй», опустите только это никчемное излишество с матросом, поскольку оно несущественно.
– Но если выкинуть стрельбу, ничего не останется.
– Не скажите! – вскинулся Холмс. – Научитесь заполнять пустоты. Сошлитесь, что из-за секретности в газеты не попало и половины всего, и это самое интересное. И после этого уже напрямую приступайте к роли героического рассказчика. Встаньте при этом у окна и постоянно прерывайте речь на самом захватывающем месте. Напряженно вглядывайтесь в окно, наконец изменитесь в лице – только не в легкомысленную сторону,
