Вдобавок, если эксперт даст показания, а я ни черта не смогу в них опровергнуть, это утопит Чайлда еще сильнее, и давление на него возрастет.
– Понимаю вашу позицию. Я позвоню окружному прокурору. Парнишке следует понять, что не стоит затягивать со сделкой. Да и вам тоже. Кстати, вы бы что-нибудь поели. День предстоит долгий. Я слышал, что блинчики с черникой там чудо как хороши.
Прежде чем я успел ответить, он отсоединился. За окном – ни одной припаркованной машины, на тротуаре – никого похожего на Делла. Черт, молодец! Я все более склонялся к мысли, что оперативников ЦРУ можно заметить, только если они сами этого захотят. Официантка поинтересовалась, не желаю ли я что-нибудь еще. Я заказал блинчики с черникой.
Убедить окружного прокурора в необходимости вызвать для дачи показаний эксперта по ПВ самому не вый-дет – тут оставалось полагаться только на Делла. Если у меня не будет шанса попытать этого чуть ли не ключевого свидетеля обвинения на перекрестном допросе, то о победе на предварительном слушании стоит просто забыть. Но на данный момент у меня не было ни единой мысли, чем его можно поддеть. Ладно, проявится что-нибудь по ходу пьесы. Если Дэвид действительно невиновен, то рано или поздно я раздобуду то, чем это можно доказать.
В ожидании своего заказа я открыл папку с копиями материалов Делла и стал разбирать уложенные в нее документы. Сверху лежала пачка договоров на покупку акций, засвидетельствованных наемными адвокатами «Харланд и Синтон». Таких договоров я насчитал больше сорока, в том числе и тот, что подписала Кристина.
Под этими бумагами обнаружился распечатанный на принтере список компаний на восемнадцати страницах – по тридцать штук на каждой. Ни одного знакомого названия. Список был в алфавитном порядке, и я сразу нашел в нем компанию, договор с которой засвидетельствовала Кристина. Это была информация, полученная от Фарука. Группа Делла в Лэнгли, судя по всему, мониторила их расчетные счета и вот таким-то образом и вычислила новую схему отмывания денег.
Кроме договоров и списка, в папке лежали только фотографии сотрудников службы безопасности «Харланд и Синтон» – я задержал взгляд на фотке Джилла, которую уже видел раньше.
Кроме нее, нашлись еще четыре, где Джилл был запечатлен со своими подчиненными. Двое в черных костюмах, белых рубашках, темных галстуках, с короткими одинаковыми стрижками. Еще двое одеты по гражданке – в джинсах и заправленных в них рубашках.
Типа в черном пальто с вытатуированным на шее кричащим человечком ни на одном из снимков не обнаружилось.
Через несколько минут, в течение которых меня футболили туда-сюда, я наконец дозвонился до сестринского поста в Центральной больнице. Попо уже вывезли из операционной, но он по-прежнему находился в критическом состоянии. Когда принесли блинчики, аппетит у меня пропал, но я все же немного поклевал. Лестер Делл оказался прав хотя бы в одном – блинчики тут и впрямь превосходные.
Я еще немного посидел, пытаясь привести мысли в порядок. В углу закусочной стояли два компьютера, на которых мигала надпись «Опустите монету». Подхватив кофе, я пересел туда. Обнаружив где-то на уровне коленок монетоприемник, скормил одной из машин пару долларов мелочью. Надпись на экране сменилась стартовой страницей «Гугла». Я забил в поисковую строку «Бернард Лангхаймер» и щелкнул на «Искать».
Поначалу поиск вывалил мне чуть ли не миллион ссылок на какого-то мужика с немного другой фамилией. Я ткнул на опцию «Искать по точному написанию» и получил шесть тысяч результатов – все на немецком. Чтобы сузить поиск, забил «Дэвид Чайлд» и «Бернард Лангхаймер» вместе и хлопнул по клавише «Ввод».
На первом месте в перечне результатов выскочила одна статья из какого-то технического блога, которая соответствовала обоим поисковым запросам. Публикация была про сетевой бизнес – в основном про то, почему какие-то платформы социальных сетей на подъеме, а другие попросту терпят крах. Сам я за этим делом не слежу – ни в каких соцсетях в жизни не состоял, – но примерно представляю, как все это устроено. Небольшой раздел статьи посвящался социальной сети под названием «Вейв», где она сравнивалась с «Рилером». Согласно написанному, «Вейв» являлся задумкой Бернарда Лангхаймера. Она была запущена всего через две недели после «Рилера» и буквально через год закрылась. По мнению автора, «Рилер» оказался более «дружественным пользователю», как принято выражаться в таких случаях, – не столь сложным и запутанным, как «Вейв», оттого и завоевал популярность. Я прокрутил еще с полдюжины страниц, но все они оказались на немецком и относились к каким-то древним фамильным древам.
В Сети не нашлось ничего, что могло бы хоть как-то прояснить напряженность между Лангхаймером и Дэвидом, и я не обнаружил ничего указывающего на то, что Лангхаймер может представлять для кого-то угрозу. Похоже, что Дэвид малость погорячился, когда решил покатить на него бочку. Парень по ходу такой же ботаник, как и он сам, – какие тут подставы?
Потратил минутку, чтобы залезть в свою почту. Ничего срочного. Щелкнул на «Выйти», собрал бумажки, расплатился у стойки и направился к дверям.
И тут зазвонил мой личный телефон. Неужели наконец Кристина? Правда, номер не определился.
– Привет! – сказал я.
– Не желаете объяснить, что вам надо? – ответил мне голос с другого конца линии. Мужчина, лет за тридцать, судя по выговору – откуда-то со Среднего Запада.
– А вы вообще кто? – спросил я.
– Бернард Лангхаймер.
Глава 32
Я обвел взглядом закусочную. Никто не уделял мне ни малейшего внимания. Я решил, что на улице все-таки безопасней, так что вышел и направился в сторону центра.
– Откуда у вас этот номерок?
– Итак, все-таки решили меня «пробить», – процедил он сквозь сжатые зубы.
– Я бы этого не сказал.
– О, еще как решили! Не делайте из меня дурака, мистер Флинн. Я знаю, что вы искали меня поисковкой. Мне нужно только знать зачем.
Я никак не мог понять, как это он сумел так быстро отследить меня по единственному поисковому запросу в интернет-кафе. А потом вспомнил, что еще и проверял почту. Может, именно так он меня вычислил. Похоже, что шутки с ним плохи, так что я решил обойтись без реверансов и сразу взять быка за рога.
– Надо встретиться, – сказал я.
На заднем плане послышался женский голос. Кто-то орал на Лангхаймера: «Повесь трубку! Никаких звонков!»
До меня донеслось шуршание микрофона и приглушенный мужской голос. Лангхаймер прикрыл рукой трубку, чтобы я не услышал чего-то, для моих ушей не предназначенного. Голос мог принадлежать его подружке, но выбор слов был довольно странный. Это меня насторожило.
