она не жаловалась вам на мужа и не говорила, что хочет от него избавиться.
— Ну не говорила, — хихикнул Игнат и стрельнул глазами в сторону великанши официантки, — всё равно теперь не отмоется! Я на всю жизнь воротца-то ей дёгтем измазал. И Ленка помогла, хоть я её в своё время и кинул, та ещё простипома, — ёмко охарактеризовал он свою бывшую.
— Кто? Таисия? — спросила Мирослава.
— Нет! Ленка Козельская! Она башковитая, если надо кому-то устроить козью морду! Она и научила меня, что говорить.
Мирослава вздохнула и сказала:
— Всё, собираемся и уходим!
— Почему бы нам не посидеть ещё? — заканючил Валюшин.
Мирослава, не слушая его, сделала знак рукой официантке. Та подошла и молча положила на стол счёт. Он был приличным. Мирослава расплатилась наличными. Но счёт забрала с собой, чтобы приложить к отчету для клиентки в графе «траты». И она имела на это право.
Игнату, как ни не хотелось, но пришлось подчиниться.
— У тебя что, деньги кончились? — недовольно спросил он.
— Угадал, — кивнула детектив.
Мирослава высадила его точно в том месте, где он сел в её машину. Когда он выбрался из салона, детектив окликнула его:
— На минуточку, Игнат Терентьевич.
Валюшин нехотя подошёл и, скорчив недовольную физиономию, спросил:
— Чего ещё?
— Я забыла вам сказать, что наш разговор записывается.
— Что?! — Лицо Валюшина вытянулось. Он мгновенно протрезвел. — Вы собираетесь меня шантажировать? — проскрипел он.
— Ни в коем случае, — с ласковой улыбкой заверила его Мирослава.
— Чего же вам от меня тогда надо?
— Вы позвоните Любаве Залесской, она ведь оставила вам свой телефон, и сообщите ей, что оговорили графиню Бужанскую.
— Нет! — заорал, вращая глазами, альфонс.
— Тогда вы сядете. Статью за дачу ложных показаний никто не отменял, — холодно проговорила Мирослава и тронула машину с места.
— Погодите, эй, погодите! — Он побежал за ней. Но, конечно, не догнал.
«Какой паразит, — подумала про себя с негодованием Мирослава. — Или как там говорили древние? — Парасит».
Неожиданно для себя она задумалась над тем, как всё течёт и меняется. Ведь в Древней Греции параситом называли сотрапезника. Вернее, помощника при исполнении религиозных культов, который имел право участвовать в общих застольях. Позднее этим словом обозначали нахлебника. А теперь это и вовсе слово ругательное. И для Игната Валюшина лучшего не придумать.
От Хвостова она тоже была не в восторге, но он хотя бы не пытался никого обливать грязью.
Последним любовником графини Бужанской был Иван Романович Скрытник. Но Мирослава решила, что с ним она пообщается после того, как поговорит с дворецким Тучинским.
Вот только где и как встретиться с Савельичем? Если она на свой риск поедет в поместье графа Бужанского, то не факт, что дворецкий примет её с распростёртыми объятиями. Скорее всего, он откажется выходить к ней. И не брать же ей поместье штурмом. Силёнок не хватит.
Возможности поговорить с прислугой у Мирославы также не было.
Мирослава подумала и, как ей показалось, нашла выход. Она вспомнила, что сестра Савельича живёт в городе. И, предположительно, она всё ещё находится в больнице. Нужно узнать, в какой именно. Мирослава заспешила домой. Она надеялась, что Морис справится с этой задачей.
Едва переступив порог, она выложила Миндаугасу свою идею. Он внимательно выслушал её и ответил, что займётся поиском после ужина. Она хотела что-то сказать, но он поднял руку, прося её не спешить.
— Хорошо, — ответила она, — давай ужинать.
— Вот это другое дело, — похвалил он и отправился накрывать на стол. А Мирослава вымыла руки и обнялась с Доном. Кот был просто счастлив. Он так соскучился по своей хозяйке. Сказать он ей это мог только на своём кошачьем языке. К счастью для обоих, хозяйка понимала по-кошачьи не хуже, чем кот по-человечьи.
Морис посмотрел несколько секунд на милующуюся парочку и распорядился:
— Марш оба мыть руки и лапы заново!
Кот тотчас запрыгнул на подоконник и стал старательно вылизываться. Мирослава рассмеялась и во второй раз отправилась в ванную комнату.
Глава 16
Поиск сведений о дворецком занял у Мориса гораздо больше времени, чем он предполагал, и не принёс результатов. Савельич так шифровался, словно работал в разведке.
Ни сам Андрей Савельевич Тучинский, ни его сестра, знать хотя бы, как её зовут, не подозревали об интересе к ним частных детективов.
Мирослава без особой надежды обратилась к клиентке. Ей повезло в том смысле, что Ксения Моравская знала, что сестру дворецкого зовут Глафирой Савельевной. Фамилию её она не знала. Зато знала, где она живёт. Ксения рассказала, что однажды Таисия сказала ей, что Савельич просил подобрать его, когда она поедет домой.
— Он не хотел брать такси, — объяснила Таисия.
— А по-моему, он просто следит за тобой, — посмеялась тогда Моравская над словами Таисии.
— Да нет, — отмахнулась Таисия. — Граф с утра отпустил его к сестре, у них там какие-то семейные дела. И он ей помогает.
Моравская рассказала, что они подъехали к сталинке на Ильичёвском проспекте. Она запомнила номер дома, потому что он был крупно написан на углу синей краской.
— И какой же номер? — спросила Мирослава.
— Двадцать восемь. А вот квартиру я не знаю. Таисия обронила, что квартира угловая, выходит, что подъезд первый.
— Выходит, — согласилась Мирослава, поблагодарила клиентку и отключилась. Казалось бы, данная информация мало могла помочь в поисках Морису. Но ему всё-таки удалось установить, что Андрей Савельевич родился в этом же доме. И номер квартиры отыскался — третья, на втором этаже. На первом магазин, химчистка и парикмахерская.
Выяснил Морис также, что Тучинский из этого дома уехал поступать в военное училище, потом воевал в Афганистане, получил серьёзное ранение, был комиссован.
— Знаешь что, — сказала Мирослава, — поеду-ка я на квартиру сестры дворецкого.
— Так она же в больнице, — напомнил Морис.
— Вот и узнаю у соседей, в какой именно.
— Ну что ж, — повёл плечами Морис и снова уткнулся в ноутбук.
Мирослава отыскала сталинку на Ильичёвском проспекте под номером двадцать восемь, проскользнула в подъезд вместе с двумя весело щебечущими подружками и добросовестно стала названивать в третью квартиру.
Через некоторое время открылась дверь, расположенная рядом. На пороге появилась миловидная пожилая дама. На ней были тёмно-синие брюки и свободная блузка голубого цвета. Глаза у дамы тоже были голубыми, и именно они притягивали к себе взгляд. И только много позднее можно было заметить морщинки под ними и слегка увядшие губы.
— Вам кого нужно? — спросила она Мирославу голосом школьной учительницы.
Мирослава сразу же развернулась в её сторону, дружелюбно улыбнулась и проговорила:
— Здравствуйте, мне нужна Глафира Савельевна Тучинская.
— Эка хватились, — усмехнулась
