пожилая дама. — Тучинской Глафира была в девичестве, а теперь она давно Карпунова. А вы, собственно, кто? И зачем вам понадобилась Глафира?
— Я частный детектив, Мирослава Волгина. Хотела поговорить с Глафирой Савельевной о её брате Андрее Савельевиче. Вы давно его видели? — не давая соседке опомниться, спросила Мирослава.
— Недавно. Как он Глафиру отвозил в больницу, так и видела. А почему это вы им заинтересовались? — В глазах соседки зажглись огоньки любопытства. Мирослава всем своим видом показывала, что не имеет ничего против того, чтобы удовлетворить любознательность соседки.
И та не устояла перед соблазном.
— Меня зовут Лидия Ильинична, фамилия моя Гаманова. Проходите, пожалуйста, — она посторонилась, пропуская Мирославу в прихожую, — чего же через порог разговаривать.
— И то верно, — охотно согласилась Мирослава. Оказавшись в просторном коридоре, детектив не стала дожидаться, когда хозяйка предложит ей гостевые тапочки, быстро натянула бахилы, которые всегда носила с собой.
Женщина посмотрела на неё с явным одобрением и указала направление дальнейшего следования рукой. Сама же замешкалась, закрывая входную дверь. Мирослава не торопилась, предпочитая, чтобы хозяйка обогнала её и прошла в квартиру первой. Как она и предполагала, Гаманова привела её на кухню. Кухня была довольно большой и имела квадратную форму. Мирославе нравилось то, как были построены сталинки и устроены в них квартиры. И удобно, и капитально, можно сказать, на века. Если что-то и может казаться неудобным в сталинках, то только высокие лестничные пролёты в подъездах этих домов при отсутствии лифта. Пожилые и ослабленные люди по таким ступеням могут подниматься только с остановками на отдых.
Лидия Ильинична, не мешкая, усадила гостью за стол, который сразу же начала сервировать посудой для чая. Кажется, в одно мгновение на белой скатерти были расставлены кроме чашек на блюдцах тарелки с пирожками, ватрушками, сахар, варенье, домашнее печенье.
И только когда чай уже дымился в чашках, Гаманова обратилась к Мирославе:
— Надеюсь, вы не возражаете?
Детектив улыбнулась и ответила:
— Не возражаю.
— Вот и замечательно, — обрадовалась хозяйка. И проницательно поинтересовалась: — Вы к Глаше пришли из-за Андрея?
— В общем, да, — не стала отрицать Мирослава и спросила в свою очередь: — Глафира Савельевна давно живёт в этом доме?
— Да, почитай, с рождения, — ответила Гаманова, — и Андрюша тоже. Он отсюда ушёл в училище, служил на Дальнем Востоке, а потом его услали в Афганистан. После него он шесть месяцев в госпитале провалялся. В это время жена от него ушла.
— Почему?
— Видишь ли, калека ей не нужен стал.
— Разве Андрей Савельевич калека?
— Теперь вроде как нет, — неопределённо пожала плечами женщина.
— Как же он попал в дворецкие?
— Да просто! Граф помощь госпиталю оказывал. Ну, как меценат. Там он и приметил Андрея. Он в то время совсем плохой был. Никого у него не осталось, только Глаша и пеклась о нём.
— И что же граф? — вернула Мирослава Гаманову на нужную ей стезю.
— Граф отправил его на лечение за границу. Пока Андрей лечился, он не упускал его из виду. А потом предложил стать его дворецким.
— И что же Тучинский? Сразу согласился?
— Какой там! — махнула рукой женщина. — Андрей рассмеялся и спросил, не шутит ли граф. Тот его заверил, что он не шутит, и дал ему время на раздумье.
— И что же?
— Андрей на самом деле задумался. Со службы его уволили. Пенсия у него крохотная. Делать он ничего особо не умел. А тут ещё и Глаше надо помочь. Она одна растила сына. Вот он и решил, что попытка не пытка, и согласился на предложение графа. Тем более что тот с самого начала положил ему хорошее жалованье. И сам он при графе на всём готовом. Сыт, одет, обут, за жильё платить не надо.
— Действительно, плюсов много, — согласилась Мирослава. И спросила осторожно: — Почему Глафира Савельевна сына одна растила? Она развелась с мужем?
— Хуже, — горестно вздохнула Лидия Ильинична. — Глаша овдовела, когда сыночку её Серёженьке было всего пять лет. Теперь-то он Сергей Родионович, дипломат. В нашем посольстве на Мальте служит. Так что Глаша здесь одна.
— А вы давно дружите с Глафирой Савельевной?
— Да, почитай, всю нашу сознательную жизнь. Но у меня муж есть. Он у меня непоседа.
— В смысле?
— То на даче, то подработать где устроится. Не может он сложа руки сидеть.
— Повезло вам, — проговорила Мирослава.
— Конечно, повезло, — согласилась Гаманова. — Дочка у нас есть. Она в Муроме живёт с мужем и двумя сыновьями, нашими внучатами. — Пока хозяйка всё это говорила, на её лице расцветала улыбка.
— Лидия Ильинична, вы не знаете, в какой больнице лежит Глафира Савельевна?
— Как же не знать! — чуть ли не обиделась Гаманова. — Я же её навещаю! Глаша лежит в городской больнице в отделении кардиологии в пятой палате.
— Она что же, в общей палате лежит? — удивилась Мирослава.
— Уж и не говорите! — махнула рукой Лидия Ильинична. — Как ни уговаривал её Андрюша в отдельную палату лечь, деньги-то у него есть! Так она ни в какую! Говорит, хочу вместе с людьми быть! Одну меня тоска заест!
— Так, может быть, она права, — сказала Мирослава.
— Может, и права, — легко согласилась Гаманова.
— Глафира Савельевна серьёзно больна?
— Как я думаю, была опасность, но теперь она миновала и Глаша идёт на поправку. Только вот она за Андрюшу сильно переживает. Без хозяина он остался на старости лет!
— Она что же, в курсе, что граф убит?
— Мы надеялись, что она не узнает. Но про это передали в новостях. Подруги по палате обсуждали происшествие, Глаше рассказали, она и поняла всё, — вздохнула Гаманова.
— Я думаю, что ей не о чем волноваться и брат её не пропадёт.
— И я ей это же самое толкую! Да она не слушает меня!
— Напрасно. Лично я надеюсь, что с графини снимут обвинения и она уж точно не захочет отказываться от услуг Тучинского.
— Андрюша тоже намекнул мне на то, что жена графа непричастна к его смерти.
— Вот как? — внутренне обрадовалась Мирослава, но виду не подала.
— Да, он так и сказал, Тая, мол, из простых девушек, но на такое она не способна.
— Лидия Ильинична, мне бы поговорить с Андреем Савельичем, — озвучила Мирослава то, за чем пришла.
— Так подстерегите его возле палаты или внизу, если сумеете узнать.
— Сумею, — ответила Мирослава, у которой были фотографии дворецкого.
— Он к Глаше обычно часам к двенадцати приезжает. Вы только меня не выдавайте, — попросила Лидия Ильинична.
— Ни в коем случае, — заверила её Мирослава и заторопилась. Время уже поджимало.
— Да, вам следует поспешить, — согласилась Гаманова, провожая гостью до дверей.
Было без двадцати двенадцать,
