огрели кувалдой. А ее муж словно бы сжался в своем кресле.
Софи прочитала по губам Тарранта: «Джон, у вас было шестьдесят четыре тысячи фунтов…»
– Ты телевизор будешь смотреть или все-таки откроешь подарок, который я тебе купил? – спросил гость.
Поставив поднос на тумбочку возле кровати, девушка ответила:
– Ну конечно подарок! Но сперва скажи, как ты? Я хочу знать о…
– Не желаю говорить об этом. Открывай! – произнес он таким агрессивным тоном, что Софи испугалась.
– Хорошо, – кивнула она, все еще поглядывая на экран.
– Зачем ты смотришь эту чушь?
– Ну почему же чушь? Мне нравится эта передача, – возразила она, пытаясь успокоить Брайана. – Бедный мужик. У него жена больная, передвигается в инвалидной коляске. Он уже дошел до ста двадцати пяти тысяч фунтов, но только что ответил на вопрос неправильно.
– Это шоу – сплошной обман, – фыркнул он.
– Неправда!
– Вся жизнь – сплошной обман. Неужели ты об этом еще не догадалась?
– Да чем тебе не угодила эта передача?
Теперь настала его очередь показать на экран.
– Ни я, ни остальные зрители знать не знают, что это за тип и как он попал на телевидение. Полчаса тому назад, когда он только сел в кресло, у него совсем ничего не было. Теперь он уйдет с тридцатью двумя тысячами фунтов и все равно будет недоволен, хотя должен бы ликовать. И по-твоему, это нормально?
– Ну, это как посмотреть. Я имею в виду… все зависит от точки зрения…
– Выключи уже эту хрень!
По-прежнему ошарашенная его агрессивным тоном, Софи из упрямства ответила:
– Не хочу. Мне передача нравится.
– Может, мне уйти, чтобы не мешать тебе досмотреть эту лабуду?
Девушка уже сожалела о сказанном. Несмотря на свое прежнее решение порвать с Брайаном, встретив сейчас его во плоти, она поняла, что все не так просто. Разумеется, он ей в миллион раз дороже, чем какое-то телешоу. И надо сделать скидку на то, через что бедняге сегодня пришлось пройти. Господи, как же ему, наверное, сейчас тяжело!
Софи выключила телевизор.
– Извини, – сказала она. Никогда еще ей не доводилось видеть у него такого взгляда: глаза словно закрыты ставнями. – Ну пожалуйста, не сердись, милый. Я просто удивлена, что ты здесь.
– Значит, ты не рада меня видеть?
Она приподнялась на цыпочки, обвила руками шею Брайана и поцеловала его в губы. От него разило потом, да и изо рта тоже воняло, однако Софи это нисколько не волновало. Это были мужские запахи, его запахи. Она вдыхала их так, словно это были самые опьяняющие ароматы на планете.
– Неправда, я очень даже рада. Просто… – Она посмотрела в карие глаза, которые обожала. – Просто я удивлена, ну после того, что ты сказал мне раньше, когда мы разговаривали по телефону. Пожалуйста, объясни, что все-таки произошло. Расскажи мне все.
– Открой подарок! – велел он, повысив голос.
Софи отдернула часть ткани, но, как в китайской шкатулке, под ней оказался еще один слой, а потом еще. Пытаясь отвлечь и успокоить Брайана, который вдруг невесть почему разозлился, она промолвила:
– Хорошо, я попытаюсь угадать, что же это такое. Мне кажется…
Внезапно его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица, так близко, что их носы почти соприкасались.
– Открывай! – заорал Брайан. – Да открывай уже, чертова сука!
38
Ведя машину в опускающейся на город фиолетовой тьме, Скунс снова заметил в зеркале яркие фары. Они появились из ниоткуда сразу после того, как он покинул автостоянку на Ридженси-сквер. А теперь обгоняли машины одну за другой и наконец пристроились за «БМВ», сидевшим прямо у него на хвосте.
Вообще-то, нет никаких причин волноваться, рассудил Скунс. Однако, достигнув двух плотных шеренг автомобилей, стоявших на кольцевой развязке перед Брайтонской гаванью, он ненадолго разглядел в неоновом уличном свете в зеркале заднего вида лицо человека на пассажирском сиденье и запаниковал.
Скунс не был уверен на сто процентов, но больно уж этот мужик смахивал на Пола Пакера, того самого копа в штатском, которому он откусил палец во время задержания из-за угнанной машины, за что его в свое время и отправили в колонию для несовершеннолетних.
Линдси Лохан пела «Исповедь разбитого сердца». Радио в автомобиле было включено на полную громкость, но Скунс едва мог расслышать слова. Он смотрел на поток автомобилей, въезжающих на кольцевую развязку и съезжающих с нее, пытаясь решить, какой съезд выбрать. Машина сзади загудела. Скунс в ответ показал водителю средний палец. Итак, имелось на выбор четыре съезда. Один вел в сторону центра города, где на дорогах вечно пробки. Слишком рискованно, он запросто мог там застрять. Второй на Мэрин-Пэрейд: это широкая улица с множеством боковых ответвлений и бесплатным скоростным шоссе за ней. Через третий он мог выехать на набережную, однако здесь существовал подвох: перекрыть ее с любого конца ничего не стоит. По четвертому съезду можно вернуться обратно, туда, откуда он только что приехал. Но там ведутся дорожные работы и вообще слишком интенсивное движение.
Приняв решение, Скунс надавил на педаль до упора. «Ауди» рванул вперед, подрезав белый фургон. Предельно сосредоточившись, Скунс продолжал лихорадочно гнать машину вдоль Мэрин-Пэрейд, мимо магазинов, а затем мимо приметного многоквартирного дома с пентхаусами. Он посмотрел в зеркало. Никаких следов «вектры». Вот и хорошо. Должно быть, застряла на перекрестке.
На светофоре впереди загорелся красный свет. Скунс затормозил, а затем выругался, снова увидев в зеркале «вектру», которая, догоняя его, мчалась как сумасшедшая. Она шла следом, буквально в каком-то дюйме от его заднего бампера. Сияющая чистотой. С радиоантенной на крыше. Двое мужчин на передних сиденьях. И теперь, когда он рассмотрел одного из них в свете собственных подфарников, никаких сомнений больше не оставалось.
«Проклятье!»
Скунс увидел в зеркале глаза Пакера, вспомнил их – большие, спокойные глаза, которые фиксируются на тебе, как лазеры. Как ни странно, но даже когда он откусил этому ублюдку палец, глаза копа продолжали смотреть на него невозмутимо, без удивления и боли. Какие-то странные, улыбающиеся глаза – как будто этот человек над ним издевался. Странно, что сейчас, когда Скунса опять, считай, застукали на месте преступления, ни один из полицейских не сделал ни малейшей попытки выйти из машины.
«Какого дьявола вы меня не арестуете?»
Нервы дергались, как будто какое-то взбесившееся животное прыгало у него в животе на батуте. Скунс кивал головой в такт музыке. Действие наркотика уже заканчивалось, близился отходняк. Нужно было принять еще одну дозу. Он лихорадочно пытался составить оптимальный маршрут, а также понять, почему копы не покидают автомобиль.
Свет
