Негодяй - Бернард Корнуэлл

лондонских вокзалах – взрывные устройства были заложены в мусорные ящики и взорвались в час пик. Был убит один пассажир. Это были примитивные террористические акты, далеко не на уровне изощренной операции на Даунинг-стрит. Я высказал Джиллспаю догадку, что ИРА пошла на такие грубые приемы ради того, чтобы убедить Саддама Хусейна, что она действительно продолжает сотрудничать с ним. Ни один из террористических актов в Лондоне ни на один день не приблизил срок объединения Ирландии, но подтвердились позиции ИРА по отношению к ее самому щедрому покровителю – Ливии.

После террористических акций ИРА Джиллспай, вероятно под нажимом из Лондона, с новой энергией приступил к расспросам об активно действующих террористических подразделениях ИРА, но я ничем не мог ему помочь. Из видных деятелей ИРА я знал только Брендана Флинна и Симаса Геогегана. Остальные либо умерли, либо я никогда не встречался с ними. Джиллспай подозревал, что я скрываю их, но он ошибался. Я скрывал только золотые монеты.

Я понял, что опрос подходит к концу, когда Джиллспай поинтересовался моими планами на будущее и предложил мне льготы федеральной программы защиты свидетелей.

– Мы дадим вам, – сказал он, – новое имя, новый номер в системе социального обеспечения, новую работу и местожительство где-нибудь подальше от мест, связанных с вашим прошлым. Никто не сможет вас выследить.

– Устроите меня школьным привратником где-нибудь в Северной Дакоте? Спасибо, я намерен вернуться домой на мыс Код.

Он нахмурился.

– Разумно ли это?

– Скорее всего, нет, но там мой дом.

Джиллспай не одобрял моего решения.

– Вы нажили себе много врагов. Они легко найдут вас там.

– Я и не хочу скрываться.

Он скептически улыбнулся.

– Ну конечно, вам ведь нужен риск, обыкновенная жизнь вам скучна.

– Нет, я просто люблю это место на мысе Код.

На следующий вечер наконец прибыл Симон ван Страйкер, чтобы лично благословить меня. Меня не предупредили о его приезде, хотя Джиллспай весь день чего-то ожидал. А когда мы все собрались в библиотеке к обеду, на столе стоял поднос, и на нем – ведерко со льдом, бокалы и старомодный сифон с содовой, бутылки шотландского виски двух сортов и полбутылки шерри.

– Что, у нас сегодня праздник? – спросил я.

– Да, в некотором смысле, – ответил Джиллспай и повернулся к окну: через двойные стекла донеслось жужжание вертолета.

Ослепительный луч прожектора скользнул по темному снегу, затем пучок света сузился, когда вертолет начал снижаться, и в нем плясали гонимые ветром снежинки. Наконец, в белом сияющем облаке возникли очертания самого вертолета, и он сел на покрытую снегом лужайку. Посадочные огни погасли. Все молчали.

В камине потрескивали поленья. Кэрол Эдамсон, нахмурившись, смотрела в свой бокал шерри. Джиллспай украдкой приглаживал волосы. Мгновение спустя хлопнула тяжелая входная дверь, и в холле послышались голоса.

– Это, должно быть, он, – пробормотал Джиллспай.

– Кто? – спросил я.

И тут дверь распахнулась, и появился высокий худощавый улыбающийся человек в элегантном вечернем костюме, было как-то трудно представить себе Симона ван Страйкера одетым иначе. Волосы у него поседели еще больше, и я невольно подумал, что ему, должно быть, уже пошел шестой десяток, но выглядел он отлично, сухощавое лицо было оживленным. Он быстрым взглядом окинул комнату.

– А, Пол Шэннен! Ты сдержал слово! Хорошая работа! – Он протянул мне руку, и я неловко пожал ее.

Ван Страйкер обратился к Кэрол Эдамсон:

– Я еще не имел случая поздравить вас с выходом вашей статьи в «Медицинском журнале Новой Англии». Я хотел бы поспорить с вами по поводу некоторых тезисов, но мы, пожалуй, поговорим об этом позже. А, Питер. – Он пожал руку Джиллспаю. – У вас была трудная работа, и вы превосходно справились с ней. – Он радушно улыбнулся нам всем, и в комнате сразу воцарилась атмосфера живой интеллектуальной активности. Он протянул руки к огню, показывая, что продрог и не прочь выпить. – Только совсем немного, Питер. Меня ждут сегодня вечером в Белом доме, будет довольно чопорный прием. Я опоздаю, но это все же лучше, чем не явиться совсем. – Он стоял у камина, оглядывая помещение библиотеки с рядами неудобоваримого чтива. – Немало замечательных людей рассказывали нам в этой комнате историю своей жизни. Я обычно называю эту комнату исповедальней Америки.

– Ну и как, получу ли я отпущение грехов? – спросил я.

Ван Страйкер рассмеялся и поблагодарил Джиллспая за виски. Он сделал небольшой глоток и отставил свой стакан на камин, я понял, что больше он к нему не притронется.

– Наливай себе.

Он показал мне на поднос с напитками. Снаружи за окном тарахтел двигатель вертолета. Было ясно, что ван Страйкер не задержится здесь надолго, но я был рад, что он дал себе труд заглянуть в этот странный особняк среди занесенных снегом холмов. Мне нужно было его увидеть. В течение четырнадцати лет он был моим наставником.

– Ну, так что же все-таки случилось с твоими «Стингерами», Шэннен? – спросил меня ван Страйкер.

– Я не знаю.

– Мы выяснили, что ты был там. Мы обнаружили отпечатки твоих пальцев в компьютере авиалинии. – Он все еще стоял, устремив взгляд в пол. – Так в чем все-таки дело? – спросил он задумчиво.

– Возможно, эта операция кончилась неудачей? – предположил я. Но я не сказал, что этой операции суждено было провалиться, потому что некий умный сукин сын похитил деньги, предназначавшиеся для покупки товара. – Ведь это часто случается, – добавил я.

Ван Страйкер бросил на меня испытующий взгляд, и я понял, что он размышляет над тем, не был ли я сам одной из его неудачных операций.

– Что же случилось с остальной частью террористической кампании Саддама Хусейна? – спросил он. – Неужели и она провалилась?

– Возможно, – ответил я.

– Провалилось все, кроме диверсий ИРА, – недоумевал он. – Из всех союзников Саддама Хусейна только она пролила кровь. Один убитый из гражданского населения на вокзале Виктория. Неужели это все, что смог осуществить иль-Хайауин?

Все ожидали моего ответа. Я пожал плечами.

– Иль-Хайауин говорил мне, что сирийцы и иранцы решили не поддерживать террористическую кампанию Ирака, – сказал я, как будто в этом и заключался ответ на все вопросы.

– Они и не поддержали, – нетерпеливо возразил ван Страйкер, – но один-единственный убитый пассажир – это и есть крупнейшее достижение Саддама Хусейна?

– Но они чуть было не ухлопали британского премьер-министра, – заметил я.

Ван Страйкер покачал головой.

– Наш анализ показал, что ИРА планировала эту акцию много месяцев тому назад. Они просто отложили ее, чтобы удружить своим хозяевам-арабам. Нет! Тут скрывается что-то еще! Ты действительно рассказал нам все, Пол? – недоверчиво спросил он.

– Конечно. – Произнеся эту ложь, я ощутил некоторые уколы совести, но