мог незаметно покинуть свою квартиру, войти в дом. Варвара спит на первом этаже, всем известно, что она глухая.
— Это точно, ей хоть из пушек над ухом пали, — согласилась Эльвира.
— Графиня пьяна после вечеринки на дне рождения подруги и тоже крепко спит. Племянница Софья в мансарде спит молодым здоровым сном. Остаётся граф. Он просыпается. Выходит на лестницу. И тут как тут его личный водитель!
— Да зачем Коле убивать графа?! — воскликнула Эльвира, охваченная искренним негодованием. — Вы в своём уме?!
— Кто же, по-вашему, тогда мог убить графа? — задала детектив провокационный вопрос.
— Да та же Сонька! — вырвалось у женщины, прежде чем она успела что-то сообразить.
— Я вам уже говорила, что эксперт уверен, что девочке проделать это не под силу.
— Чихать я хотела на вашего эксперта! — рассердилась Эльвира Эдуардовна. — Я не знаю, могла Сонька это сделать или нет. Но она девчонка гадкая! И неблагодарная!
— С чего вы это взяли? — спросила Мирослава с некоторым удивлением.
— Вижу я! Чай не слепая! Таисия о ней заботилась, привечала её, а она, коли думала, что никто на неё не смотрит, так просто ядом дышала.
— По-моему, вы, Эльвира Эдуардовна, преувеличиваете. Девочка сирота. И от смерти графа она ничего не выигрывает. Всё достанется его жене, если она не будет осуждена.
И тут Мирослава прикусила себе язык. «Если не будет осуждена, — пронеслось в её голове, — а если будет? То кому всё достанется?»
— Чего, озарило вас, да? — спросила догадливая Эльвира Эдуардовна с толикой сарказма.
— Пока не знаю, — честно призналась Мирослава и попрощалась с Дедковой.
Эльвира Эдуардовна в свою очередь, проводив детектива до двери, проговорила ей вслед:
— Заходите, если что. Может, в следующий раз хоть чаю по-людски попьём.
— Может, — не стала огорчать её Мирослава.
Когда она вернулась домой, то Морис, едва взглянув на неё, спросил встревоженно:
— Вы чего такая взбаламученная?
— Что, заметно? — спросила она в ответ.
— Мне — да. Я ведь вас неплохо изучил.
— Что ж, хорошо, что хоть дома мне не нужно держать лицо, — невесело отшутилась она.
— Не буду с порога спрашивать вас о том, что приключилось, сначала применю правило Бабы-яги.
Мирослава невольно рассмеялась. Правило Бабы-яги было придумано Шурой Наполеоновым. Следуя ему, человека надо было сначала накормить, напоить, желательно уложить спать. Но не обязательно. Парение в бане также выводилось за скобки придуманного Шурой, вернее, упрощённого правила. Для Наполеонова главным было поесть. Морис был согласен с тем, что пока человек ест, пьёт, он успокаивается, приходит в себя и настаёт момент, когда его можно начать осторожно расспрашивать.
На ужин были вкусные рыбные котлеты, немного отварного коричневого риса и винегрет с подсолнечным маслом, так соблазнительно пахнущим семечками.
От десерта Мирослава отказалась и выпила чашку зелёного чая с таком. То есть без ничего.
Морис с Доном съели немного мороженого.
— Итак, — проговорил Миндаугас, забирая у Мирославы опустевшую чашку, — признавайтесь, чем супруги Дедковы вас опечалили или обрадовали.
Мирослава тихо рассмеялась:
— Они не сделали ни того ни другого, просто выложили свои обиды друг на друга.
— Тогда что же?
— Должна признаться, что Эльвира Эдуардовна натолкнула меня на мысль о причастности к убийству графа его племянницы.
— Это несерьёзно, — улыбнулся Морис, — ведь экспертиза ясно показала, что хрупкая девочка не смогла бы справиться пусть и с пожилым, но крепким мужчиной.
— Ты невнимательно слушал меня, — мягко укорила его Мирослава.
— То есть?
— Я же не сказала, что Софья убила графа, я сказала, что она может быть причастна к его убийству.
— Теперь вы окончательно меня запутали, — вздохнул Морис.
Мирослава молчала, и тогда он спросил:
— Вы можете объяснить, как вы это себе представляете?
— Пока не могу, — ответила она.
Оставшись одна у себя в комнате, Мирослава позвонила сначала Наполеонову.
Он долго не брал трубку, наконец отозвался:
— Ну чего тебе?
— Я разбудила тебя?
— Нет, вытащила из ванны. Я только что вернулся домой, решил помыться.
— Извини.
— Ладно уж, — подобрел он. — Говори, чего ты от меня хочешь.
— Я хочу, чтобы ты хотя бы одним глазком заглянул в завещание графа Бужанского.
— Надеюсь, что скоро загляну, — ответил Наполеонов.
— Шепнёшь мне на ушко, что там?
— Посмотрю на твоё поведение, — попытался отшутиться следователь.
— Оно будет идеальным, — заверила его Мирослава.
— Это всё? — спросил Наполеонов.
— Нет, — Мирослава сделала паузу, а потом спросила: — Вы хорошо обследовали особняк?
— Разумеется.
— Шур, возможно, в усадьбе имеются какие-то подземные ходы…
Наполеонов громко рассмеялся:
— По-моему, ты приключенческих романов Дюма-отца начиталась.
— Их я читала в юности.
— Но они задержались в твоей голове.
— Шура! Я серьёзно!
— Нет там никаких подземных ходов! Только погреб, хозяйственные службы, кладовые.
— Неужели вы всё обшарили?!
— И приборами замерили. Ещё есть вопросы?
— Ладно, отдыхай, — ответила она, отключила связь, не дожидаясь его ворчливых комментариев.
И почти сразу набрала номер клиентки. Моравская ответила сразу:
— Я слушаю вас, Мирослава.
— Ксения, вы не знаете, племянница графа безвыездно сидит в поместье или наезжает время от времени в город?
— К счастью, — ответила Моравская, — я обзавелась агентурой в лице горничной. И Лиза по секрету сообщает мне о том, что там происходит.
Мирослава мысленно похвалила молодую женщину за проявленную инициативу, а Ксения продолжила:
— Так вот Софья, к неудовольствию Савельича, в поместье не сидит. Мотается в город и там проводит почти всё светлое время суток.
— Интересно, — прокомментировала Мирослава. — Хотя девочку можно понять. В поместье ей сидеть тоскливо.
Ксения неопределённо хмыкнула.
— И что же, в город Софью возит Николай Егоров? — спросила детектив.
— Нет, Софья вызывает такси. Егорову катать её дворецкий не позволит. Теперь он всем в поместье распоряжается.
— Спасибо, Ксения, за информацию.
— Я-то что, — ответила Моравская.
— Вы большая молодец, — похвалила молодую женщину Мирослава, — что догадались заручиться поддержкой горничной. Главное, чтобы Лиза не проговорилась Софье.
— Не проговорится. К тому же я спрашивала не конкретно о Софье, а обо всех и об атмосфере в доме.
— Атмосфера, надо думать, в графском поместье гнетущая, — заметила детектив.
— Да, это так, — подтвердила Моравская невесело.
Мирослава немного подумала, потом вышла в коридор, дошла да комнаты Мориса и постучала.
— Да-да, — донеслось оттуда.
— Морис, ты не спишь? — спросила она.
— Вообще-то я не разговариваю во сне, — рассмеялся он.
— Надо же, — сделала она вид, что удивилась, — в таком случае я могу войти?
— Разумеется.
— Да ты ещё и не думал раздеваться, — протянула она разочарованно.
Он ничего не ответил, просто смотрел на неё и молчал.
— Ладно, я пошутила, — сказала она. — У меня для тебя задание.
— Ночное?
— Нет, утреннее. А именно, завтра ты должен встать чуть ли не затемно и поехать к поместью графа Бужанского. Надеюсь, что
