предложение и в первый раз получает отказ?
Барбара снова запротестовала.
– Но ведь тот случай, – воскликнула она, – неправда! Этого никогда не было!
– О, ага! – согласился доктор Фелл, кивая даже с некоторым жаром. – Этого никогда не было. Суть в том, что такое могло бы случиться – в точности до последней детали. Фей Сетон, должно быть, знала в самой глубине души, что, при всех своих прекрасных намерениях, она не может ни за кого выйти замуж, если только не хочет месяца за три превратить этот брак в катастрофу своей… Ладно, это опустим.
Но на этот раз – нет! На этот раз все иначе. Все изменилось. Теперь она действительно влюблена, это и романтическое чувство, и физическое влечение, и все у нее получится. В конце концов, никто плохого слова не сказал о ней с тех пор, как она приехала во Францию в качестве секретаря мистера Брука.
И все это время Гарри Брук – никогда ничего не замечавший, движимый тем, что сам считал своим воображением, – доводит отца до белого каления анонимными письмами, порочащими Фей. Единственная забота Гарри – добиться своего, отправиться в Париж учиться живописи. Есть ли ему дело до довольно молчаливой, инертной девушки, которая чаще всего избегает его объятий и остается почти холодной, когда он целует ее? Гром и молния, нет! Дайте ему кого-нибудь поживее!
Ирония? Пожалуй, что так.
А затем, образно говоря, грянула буря. Двенадцатого августа кто-то заколол мистера Брука. Позвольте продемонстрирую вам, как именно.
Майлз Хаммонд резко развернулся.
Майлз подошел и уселся рядом с профессором Риго на край кровати. Никто из них, хотя и по разным причинам, довольно долго не произносил ни слова.
– Вчера утром, – продолжал доктор Фелл, откладывая в сторону набитую трубку, чтобы взять пачку исписанных листов и взвесить на руке, – мой друг Жорж Риго принес мне этот отчет по делу. Если я процитирую любой отрывок отсюда, вы, вероятно, узнаете те самые слова, какими Риго излагал вам свою версию. Он также показал мне в качестве зловещего сувенира некую трость с клинком. – Доктор Фелл часто заморгал, глядя через комнату на Риго. – А вы случайно – гм – не захватили с собой сюда это орудие?
Профессор Риго сердито и едва ли не со страхом поднял трость-клинок и перебросил через комнату. Доктор Фелл ловко поймал. А вот Барбара, словно спасаясь от нападения, отскочила к закрытой двери.
– Вот черт! – воскликнул профессор Риго, потрясая кулаками в воздухе.
– Вы ставите под сомнение мои замечания, сэр? – поинтересовался доктор Фелл. – Вы не сомневались, когда чуть раньше днем я вкратце обрисовал вам картину.
– Нет, нет, нет! – сказал профессор Риго. – То, что вы сказали об этой женщине, Фей Сетон, верно, совершенно верно. Я лишь хочу подчеркнуть, что говорил вам: типичные описания вампира в фольклоре носят эротический характер. Просто я готов лезть на стенку, потому что я, старый циник, не увидел всего этого сам!
– Сэр, – ответил доктор Фелл, – вы же сами знаете о себе, что вас не особенно интересуют вещественные доказательства. Именно по этой причине, даже когда вы пишете об этом, вы не в состоянии заметить…
– Заметить что? – не выдержала Барбара. – Доктор Фелл, кто убил мистера Брука?
Где-то вдалеке раздался раскат грома, от которого задребезжали стекла в рамах, и все они вздрогнули. Дождь в этом перенасыщенном влагой июне собирался пойти снова.
– Позвольте, – произнес доктор Фелл, – просто обрисовать вам события того дня. Вы увидите сами, когда сопоставите историю профессора Риго с рассказом мисс Фей, какие умозаключения неизбежно из них вытекают.
Мистер Ховард Брук вернулся в Борегар из банка «Лионский кредит» около трех пополудни, принеся с собой портфель с деньгами. События, приведшие к убийству, начались именно тогда, и мы можем проследить их с этого места. Где же находились все остальные члены семейства в тот момент?
Незадолго до трех часов Фей Сетон покинула дом, прихватив с собой купальник и полотенце, чтобы прогуляться по берегу реки в северном направлении. Миссис Брук находилась в кухне, разговаривала с кухаркой. Гарри Брук был – или уже не был – наверху у себя, писал письмо. Теперь нам известно, что он писал это письмо.
Доктор Фелл показал письмо.
Состроив многозначительную мину, он продолжил:
– Мистер Брук, значит, вернулся в три и спросил о Гарри, миссис Брук ответила, что Гарри наверху, в своей комнате. Гарри между тем, уверенный, что его отец должен быть в конторе (и Риго думал так же, смотрите его записи), и даже не подозревавший, что тот может вернуться домой, оставил недописанное письмо на столе и отправился в гараж.
Мистер Брук поднялся в комнату Гарри и спустя какое-то время сошел обратно. И вот тут мы наблюдаем – именно в этот момент! – любопытную перемену в поведении Ховарда Брука. Он не был зол как черт, каким был еще недавно. Вот, послушайте, из показаний, его жена описывает, каким он спустился по лестнице: «Он выглядел таким жалким, и таким постаревшим, и шел медленно, словно больной».
Что же он обнаружил наверху, в комнате Гарри?
Я предвижу очевидное, и я скажу вам.
На письменном столе Гарри он увидел недописанное письмо. Он взглянул на него, потом взглянул еще раз, встревоженный; он взял его и прочел. И тут вся его прекраснодушная уютная вселенная рухнула.
Старательно изложенное на исписанных убористым почерком страницах, адресованных Джиму Мореллу, перед ним было резюме всего плана Гарри по очернению Фей Сетон. Анонимные письма, порочащие ее слухи, выдумка о вампире. И все это было написано его сыном Гарри – его совершенным кумиром, таким искренним и невинным, – чтобы он, его отец, гнусно обманутый, отпустил Гарри из дома.
Разве удивительно, что это оглушило его? Разве удивительно, что он выглядел именно так, спустившись по лестнице, и медленно – как же медленно! – двинувшись по берегу реки в сторону башни? У него была назначена встреча с Фей Сетон на четыре часа. Он собирался прийти на эту встречу. Однако Ховард Брук представляется мне в высшей степени честным человеком, прямодушным человеком, который возненавидел этот проступок Гарри сильнее, чем любой из возможных других. Он встретится с Фей Сетон на башне, обязательно. Однако он собирается извиниться перед ней.
Доктор Фелл помолчал.
Барбара содрогнулась. Она поглядела на Майлза, который сидел в подобии транса, и удержалась от каких-либо замечаний.
– Однако же давайте вернемся, – предложил доктор Фелл, – к установленным фактам. Мистер Брук, в твидовом кепи и плаще, в которых он был в банке, двинулся в сторону башни. А через пять минут кто там появился? Гарри – разрази меня гром! – услышавший, что отец побывал дома, и спросивший, куда он пошел. Миссис Брук сказала ему. Гарри постоял минутку,
