что хоть один из них дотянет до совершеннолетия Софьи.
— Зачем же он рассказал об этом племяннице? Кто его тянул за язык?!
— Я думаю, что дело было так, — задумчиво проговорил Наполеонов. — Софья постоянно ныла, высказывала опасения, что после смерти дяди она окажется без копейки денег, а то и вовсе на улице. И вот граф, то ли чтобы успокоить девчонку, то ли просто для того, чтобы она от него отвязалась со своими жалобами, взял и выложил ей всё! А наша умница-разумница тотчас намотала информацию на ус и, исходя из неё, стала строить свои грандиозные планы по захвату графского добра.
— Да ты что?!
— Представь себе! Как я уже сказал, для начала Софья Фоминична решила убрать графа. Но в одиночку она справиться с ним не могла. Ей нужен был сообщник. Совершать преступление она планировала чужими руками. На роль киллера ушлая девица выбрала брошенного и разобиженного на Таисию Летушина.
— Но он же взрослый парень. Как он повёлся на это?
Наполеонов пожал плечами:
— У Бузаевой хорошо подвешен язык, она буквально заговорила его. К тому же она обещала ему в виде аванса кругленькую сумму.
— И что, выплатила?
— Да, перевела на карту.
— Так вот зачем она сдала квартиру! — вставил Морис.
— Точно, — согласилась Мирослава, — затея со сдачей квартиры была рискованным мероприятием, но Софье срочно понадобились деньги.
— Выплатив Летушину аванс, Софья стала выбирать время для совершения, как они оба считали, идеального преступления. Тут им подфартило, дворецкий отпросился у графа и уехал из поместья. А ведь именно Тучинский был ангелом-хранителем поместья Бужанских и самого графа. Андрей Савельевич каждый вечер обходил дом, закрывал все запоры, проверял, всё ли везде в порядке.
И тут преступникам повезло второй раз! Таисия Бужанская отправилась на день рождения подруги. Вернулась она поздно и нетрезвая. Закрыла ли она все запоры, неизвестно. Возможно, Софья спустилась вниз и открыла внутренние двери. Внешний замок Летушин открыл сам. Ключ он получил от Софьи заранее. Она же показала ему место расположения потайной калитки и отперла её опять же заранее.
— А как Софья узнала об этой калитке?
— Очень просто, — вздохнул следователь. — Ты разве забыла, что пожилых людей то и дело тянет на воспоминания о прожитых годах, событиях. При этом они помнят мельчайшие детали из своего прошлого. Слушателей в их окружении обычно мало. Так что Софья сыграла и на этом. Она внимательно слушала графа, расспрашивала, уточняла. И когда он случайно упомянул о калитке, она сразу же уцепилась за эту информацию и выпытала у него, где та находится. Граф не помнил точное место её расположения, но всё-таки указал участок, где она могла быть. И Софья нашла её.
— Шур! А вы проверяли мобильник Софьи?
— Да, мы его просматривали, — неохотно проговорил Наполеонов. — Но хитрюга завела второй старый мобильник, который умудрилась оформить на привокзального бездомного. Именно с него она и звонила своему помощнику и направляла его действия.
В день убийства Летушин уже был рядом с калиткой. Когда пришла графиня и улеглась спать, Софья позвонила ему, он пробрался в дом и затаился. Потом она позвонила дяде на стационарный телефон и сказала, что ей кажется, что внизу кто-то шебуршится и ей страшно.
Сонный граф пошёл посмотреть, что же там происходит. Преступник набросился на него. Граф Бужанский отчаянно сражался за свою жизнь, поранил Летушина. И вообще, именно благодаря нежеланию графа умирать у нас столько доказательств против Летушина. К тому же убийца наступил одной ногой на кровь графа. Он тщательно вымыл обувь, но тем не менее экспертам удалось выделить ДНК. В квартире Летушина был обнаружен ключ от передней двери усадьбы Бужанских.
— Отчего же он не избавился от него?
— От самоуверенности или от глупости, что, считай, одно и то же, — сказал следователь.
— А что у вас есть против Бузаевой?
— Софья Фоминична, — хмыкнул Наполеонов, — тоже прокололась.
— Каким образом?
— Она была настолько уверена в своём сообщнике, что ей даже в голову не пришло, что он может записать все телефонные разговоры с ней.
— Подстраховался? — спросил Морис.
— Типа того, — ответил Наполеонов.
— Или хотел шантажировать девчонку, — предположила Мирослава.
— Что тоже не исключено, — согласился следователь. — Ещё кровь Софьи обнаружена на задвижке калитки. Она проржавела, открыть её было нелегко, и Бузаева поранилась. Она, видимо, не придала этому значения. Её волосы остались в зарослях боярышника, он растёт в этом месте возле ограды. На подошве кроссовок Софьи почва с места возле калитки.
— Шур, ты сказал, что Софья рассчитывала получить все деньги графа. Но разве они по закону, даже если нет завещания, не переходят жене? То есть Таисии Бужанской?
— Переходят, — кивнул Наполеонов, — но, как сказал нам Павел Евгеньевич Летушин, никто не собирался оставлять графиню в живых до вступления в права наследства.
— Что же они собирались с ней сделать?
— Софья планировала устроить графине автокатастрофу.
— Какая милая сиротка, — вырвалось у Мориса.
— И не говори, — согласился Наполеонов.
— Шура, — заговорила Мирослава, — а ты не спросил у Летушина, ради чего он согласился на эту авантюру?
— Ради денег! Разве непонятно?
Мирослава хотела что-то возразить, но он быстро перебил её:
— Знаю, ты хочешь сказать, что за убийство заплачено мало. Но не забывай, что она обещала ещё! Плюс к тому я просто уверен в том, что Летушин не собирался оставлять Бузаеву в покое. Он надеялся всю жизнь тянуть из девчонки деньги.
— А вы не думали, что со временем она нашла бы способ избавиться и от него? — сказал Морис.
Наполеонов рассмеялся.
— Я сказал об этом Летушину.
— И что?
— «О нет!» — самоуверенно улыбнулся этот мерзавец и заверил меня, что собирался быть очень осторожным.
— Софья Бузаева дала признательные показания?
— В конце концов дала, — ответил следователь. — Куда же ей деваться из капкана, в который она сама себя загнала.
* * *
Позднее детективы узнали от Ксении Моравской, что графиня Бужанская уговорила, можно сказать, упросила дворецкого не покидать усадьбу. Савельич согласился, правда, говорят, что он выставил Таисии какие-то условия и она приняла их.
Чтобы Тучинский не разрывался между усадьбой и сестрой, оставленной в городе, Таисия предложила Савельичу перевезти сестру в усадьбу на постоянное жительство. Дворецкий взвесил все за и против и, решив, что так будет лучше для всех, перевёз-таки Глафиру Савельевну в усадьбу.
А вот родители и бабушка самой графини покидать свой деревенский дом напрочь отказались, как она их ни уговаривала. Так и сказали: «Вот когда у нас не будет сил заботиться о себе, мы сможем вернуться к твоему предложению. А пока нам хорошо в своём
