абсолютно незрелая личность. И вдруг тут сразу столько всевозможных искушений! Это почти сразу же сказалось на характере девушки-подростка. Она вообразила, что ей эти блага полагаются как само собой разумеющееся!
— Я, кажется, вас понимаю, — проговорила детектив задумчиво.
— Надеюсь, — тяжело вздохнула гувернантка.
— И тут графиня решила взять Софью в усадьбу? — прозвучал вопрос детектива.
— Решила. Правда, дядя вроде бы предупредил племянницу, что это временно.
— И как же развивались события дальше?
— Графиня сама заехала за Софьей и увезла её с собой. Я осталась жить в квартире одна, дожидаясь окончательного решения графа. Но через неделю Софья приехала на такси одна и сообщила мне, что квартиру свою она решила сдать, так как нуждается в деньгах. Меня же попросила съехать и ждать дальнейших распоряжений у себя дома.
— И что же вы?
— Как видите, послушалась. Живу в своей квартире. Деньги, что мне приходили в это время от графа, я возвращала обратно.
— Почему?
— Так я же всё это время не присматриваю за Софьей.
— Возможно, Бужанские решили сохранить ваш оклад.
— Они мне ничего про это не говорили.
Мирослава догадалась, почему граф не реагировал на возврат денег от гувернантки, такими делами он не занимался лично, а его исполнительные службы пока не потрудились ему доложить. А теперь и докладывать некому.
— Расчёт, как я понимаю, вы не получили, — скорее констатировала, чем спросила Мирослава. — В компетенцию Софьи это не входит.
Женщина пожала плечами. Но всё-таки проговорила:
— Я теперь и сама не знаю, что входит в её компетенцию. Ведь взрослым теперь не до Софьи.
— И то верно, — ответила детектив. — Графиня под подозрением, графа и вовсе убили.
— Ну вот видите. Я тогда ничего этого не знала. Просто Софья сказала, что ей нужны деньги. Я и не стала спорить.
— Вера Сергеевна, — спросила детектив Гущеву, — а что вы можете сказать о графине Таисии Бужанской?
— Я не так хорошо её знаю, — замялась гувернантка, — видела всего несколько раз.
— И всё-таки, — настаивала детектив.
— Она показалась мне доброй женщиной, — ответила Гущева. — Было видно, что она искренне жалела Софью. Вот и уговорила графа взять её к ним домой.
— Графиня замужем за графом уже три года.
Гущева согласно кивнула.
— Так вот, Вера Сергеевна, как вы думаете, Таисии так долго пришлось уговаривать графа или она не сразу начала это делать?
— Думаю, не сразу, — осторожно ответила гувернантка. — Сначала она, должно быть, приглядывалась к Соне. Навещала её, подарки делала, дальше — больше. Ну, я вам уже рассказывала.
— Да, я помню. К тому же граф, наверное, не сразу поддался на уговоры жены.
— Я тоже так думаю, — согласилась Гущева.
— Вера Сергеевна, скажите, Софья дружила с каким-нибудь мальчиком?
— Ну что вы, — вспыхнула гувернантка, — она же ещё совсем ребёнок.
— Ей уже пятнадцать лет, — не согласилась Мирослава. — В наше время у многих подростков в этом возрасте есть отношения с противоположным полом, хотя бы на уровне дружбы.
— С мальчиками Софья не встречалась, — поджала губы гувернантка. — Но однажды я видела её в кафе со вполне взрослым молодым человеком.
— Вы подошли к ним?
— Нет.
— Хотя бы окликнули её?
— И окликать не стала, — призналась гувернантка. — Просто понаблюдала за ними некоторое время.
— И что?
— Я не заметила и намёка на романтические отношения между ними.
— Интересно, — проговорила Мирослава и спросила: — А как бы вы могли их охарактеризовать?
— Я бы назвала это деловым свиданием. Но подумайте сами, какие дела могут быть у пятнадцатилетней девочки со взрослым парнем.
— Разные… — предположила Мирослава.
— Не понимаю.
— Это неважно. Вера Сергеевна, вы не могли бы мне описать этого молодого человека?
— Словами? — переспросила Гущева.
— Ну да. Как же ещё иначе?
— Я неплохо рисую, — почему-то смущаясь, призналась Гущева, — к тому же у меня отличная зрительная память, и я могу нарисовать вам этого парня хотя бы карандашом.
— Это было бы просто замечательно! — искренне обрадовалась Мирослава.
Гущева принесла лист бумаги, карандаш и принялась за работу. Детектив сидела, чуть ли не затаив дыхание, чтобы не спугнуть удачу.
Когда женщина передала Мирославе готовый рисунок, она принялась с интересом рассматривать его, а потом искренне воскликнула:
— Вера Сергеевна! Вы просто талант! Почему вы не пишете картины?
— Я пишу, — призналась Гущева, — просто никому их не показываю.
— Думаю, что зря, — ответила Мирослава и, поблагодарив Веру Сергеевну, покинула квартиру гувернантки.
Глава 20
Мирослава позвонила клиентке и спросила, не может ли она прямо сейчас уделить ей несколько минут.
— Могу, — ответила Ксения, — но я уже в клубе.
— Вы уже открылись?
— Пока нет, но тем не менее.
— Я поняла, — перебила её Мирослава, — я сейчас подъеду в клуб. Вы нужны мне всего на несколько минут.
— Хорошо, когда подъедете, позвоните мне, я к вам выйду.
— Договорились.
Войдя в вестибюль «Старого романса», детектив позвонила на смартфон Моравской, и та быстро вышла к ней. Поздоровавшись, Ксения сказала:
— Пойдёмте.
— Куда?
— В комнату для персонала. Не здесь же разговаривать.
Мирослава решила, что клиентка права, и проследовала за ней.
В довольно уютной комнате собралось несколько официанток, среди них затесался, казалось, незаменимый Иван. И даже бармен Лев присутствовал.
Мирослава хотела было спросить, к чему такое собрание, но воздержалась. Вместо этого она протянула Моравской нарисованный гувернанткой портрет парня, встречавшегося с Софьей Бузаевой.
Сзади тут же подошла Светлана Глызина. Именно она первой воскликнула:
— Да это же Павел!
— Павел? — переспросила Ксения, присмотрелась внимательнее и подтвердила: — Точно! Павел Летушин!
— Павел Евгеньевич Летушин, — важно проговорил подошедший к ним Иван.
— Откуда вы знаете его отчество? — спросила Мирослава.
— Я видел его паспорт, а у меня глаз-алмаз, — похвалился Иван.
— И что представляет собой этот Павел Евгеньевич Летушин? — спросила детектив.
— Понятия не имеем! — чуть ли не хором ответили ей собравшиеся.
— Ну хоть что-то вы о нём знаете?
— Только то, — пожала плечами Ксения, — что Таисия с ним некоторое время встречалась.
— Как долго?
— Не более пары месяцев.
— Почему они так быстро расстались?
— Этот болван, — неожиданно заговорил бармен Лев, — устроил Тае сцену ревности прямо на её рабочем месте. Мне пришлось вытолкать его из зала.
— Он возвращался снова?
— Нет, — покачал головой Иван. — По-моему, Тая попросила его не впускать.
— Выходит, он мог затаить на неё обиду, — проговорила Мирослава.
— Если дурак, то мог, — пожал плечами бармен.
— Лично я бы умным его не назвал, — добавил Иван.
— Девочки, — обратилась Мирослава к подругам Таисии, официанткам, — вспомните, может, Таисия что-то рассказывала про этого Павла Летушина.
— Мне ни словом не обмолвилась, — с явным сожалением в голосе ответила Светлана.
— Тая вообще не любила рассказывать о своих любовниках, — подтвердила слова подруги Ксения.
