поджала губы, а потом сказала:
— Знаете что, проходите-ка в квартиру.
Мирославу не нужно было просить дважды.
В прихожей хозяйка нагнулась было к подставке для обуви, но Мирослава уже натянула бахилы.
Лукерья Дмитриевна невольно улыбнулась и пригласила:
— Пойдёмте на кухню, чайку попьём и поговорим заодно.
Усадив Мирославу на добротный табурет, выдвинутый из-под стола, Краюхина накрыла стол для чая, разлила заварку по пузатым розоватым чашкам, чем-то напоминающим щёки боярыни, и села на второй точно такой же табурет.
— Значит, вы Верой интересуетесь, — проговорила хозяйка как бы для самой себя.
— Очень.
— А зачем?
— Она нужна мне как свидетель.
— Свидетель чего? — допытывалась Краюхина.
Мирослава загадочно улыбнулась.
— Понятно, тайна следствия, — понимающе кивнула женщина.
— Типа того, — обронила Мирослава.
— Ну что ж, Вера не просила меня скрывать её место жительства. Скорее наоборот, просила сказать, где она, если кто будет интересоваться. — Лукерья Дмитриевна посмотрела на Мирославу. — Я, может, не всем бы и сказала, но тут цельный детектив. Так что я вам запишу её адрес. — Женщина поднялась с табурета, достала лист бумаги, старую шариковую ручку и, сделав запись, протянула листок детективу. — Вот.
— Спасибо большое, — поблагодарила Мирослава и спросила: — Лукерья Дмитриевна, а вы не знаете, почему Гущева не осталась жить здесь?
— Знаю, — ответила Краюхина, — Софья сдала квартиру.
— Как сдала? Она же несовершеннолетняя.
— Она сказала, что ей помогла её дальняя родственница.
— Разве у неё есть такая? — задумчиво проговорила Мирослава.
— Вера ни разу не слышала ни о какой дальней родственнице Софьи.
— Почему же она не позвонила дяде Софьи?
— Этого я не знаю, — пожала плечами Краюхина. — Но я скажу вам одно!
— Что?
— Вера за этой Софьей глядела как за родной дочерью.
— А как к ней относилась Софья?
— Вечно надутая ходила.
— Не знаете почему?
— Вера как-то обронила, что девчонка хочет жить с дядей.
— А он с ней нет?
— Не знаю. У дяди вроде молодая жена. Но раз он её всё-таки взял к себе, то выходит, они все между собой как-то поладили.
Мирослава не стала говорить соседке, что граф убит, а графиня под следствием. Не хотелось ей расстраивать такую славную женщину. Поэтому, поблагодарив Лукерью Дмитриевну за всё, она всё-таки оставила Краюхину в неведении. И поехала на адрес, который держала в руках.
На этот раз дверь ей открыла Вера Сергеевна Гущева.
Мирослава почему-то сразу догадалась, что это и есть гувернантка Софьи Бузаевой. Но на всякий случай спросила, она ли Вера Сергеевна Гущева.
— Да, это я, — кивнула женщина.
Когда Мирослава представилась, женщина быстро проговорила:
— Но я ведь не сделала ничего плохого.
— Вас никто ни в чём и не обвиняет.
— Я подумала, что граф обо всём узнал и осерчал.
— О чём обо всём?
— Ну, что Софья сдала квартиру и выставила меня. А я вместо того, чтобы позвонить графу, собрала свои вещички и съехала.
— Почему вы так сделали?
— Потому что я очень устала, — тихо призналась женщина.
— Граф не мог на вас осерчать, — сказала Мирослава.
— Почему? — машинально спросила Вера Сергеевна.
— Потому что граф умер. Вернее, он был убит.
Лицо Гущевой вытянулось от изумления. И детектив уже в который раз убедилась в том, что на свете существует множество людей, которые не смотрят криминальные новости по телевизору, не читают газет и уж тем более не отслеживают сводки по интернету. Все эти люди хотят жить спокойно. И Вера Гущева относилась к ним.
— Как же так? — пробормотала женщина, глядя на детектива испуганными глазами. Потом опомнилась и пригласила Мирославу в квартиру. — Заходите, пожалуйста.
Вскоре обе женщины сидели в маленькой, но уютной и чисто убранной гостиной.
Первое, на что упал взгляд детектива, это журнальный столик под несколько старомодным торшером. На столике лежала раскрытая книга.
Мирослава, не раздумывая ни минуты, направилась к этому столику и села на одно из кресел, придвинутых к нему. На креслах были чехлы из льна цвета соломы. Кресло, на которое села Мирослава, было мягким, но неглубоким, комфортным.
Вера Сергеевна прошагала за гостьей в собственную гостиную и послушно опустилась напротив неё во второе кресло. Она всё-таки не выдержала и спросила:
— Кто убил Артемия Константиновича?
— Этого мы пока не знаем.
— Мы?
— Конечно, полиция и частное детективное агентство, — пояснила Мирослава.
— Но почему вы пришли ко мне? — спросила Гущева.
— Чтобы узнать побольше о вашей воспитаннице Софье Фоминичне Бузаевой.
— Уж не думаете ли вы, что это Софья убила своего дядю? — вырвалось у женщины.
— Следствие считает, что она не могла этого сделать, — холодно ответила Мирослава.
— А вы, значит, сомневаетесь? — проявив проницательность, спросила Гущева.
— В том, что не Софья столкнула графа Бужанского с лестницы, я не сомневаюсь, — ответила детектив.
— Значит, его столкнули с лестницы, — повторила как бы для себя Вера Сергеевна.
— Значит.
— Тогда я ничего не понимаю, — беспомощно развела руками Вера Сергеевна.
— Вам пока и не нужно ничего понимать, — мягко проговорила Мирослава и попросила: — Просто расскажите мне о Софье.
— Что именно рассказать? — Гувернантка выглядела растерянной.
— Как давно вы знаете Софью?
— С восьми лет. Меня нанял Артемий Константинович.
— Все эти годы вы жили в квартире, которую снимал для вас граф Бужанский?
— Нет, эта квартира оформлена на Софью. Граф купил квартиру для внучатой племянницы.
— У графа были хорошие отношения с Софьей?
— Граф долгое время жил за границей. Потом в своём поместье. Не могу сказать, что он часто навещал нас. Просто как бы выполнял свой долг.
— Долг?
— Ну да, помогал родственнице, оставшейся сиротой.
— Деньги он давал вам?
— Регулярно перечислял мне на карту.
— Требовал отчёта?
— Нет. Но я сама регулярно посылала его ему на почту.
— После того как граф женился, он стал чаще навещать девочку?
— Нет. Но неожиданный интерес к Софье проявила молодая графиня, жена графа Бужанского. Сначала это внимание со стороны молодой женщины насторожило меня. Но потом я поняла, что она действует искренне.
Гущева помолчала, а потом добавила:
— Правда, я сомневаюсь, что Соне пошло на пользу это внимание.
— Почему? — спросила Мирослава.
— Что почему? — не сразу поняла гувернантка.
— Что вызвало у вас сомнения в пользе внимания графини?
— Как что? — всплеснула руками Гущева. — Посудите сами, Сонина жизнь протекала без всяких излишеств. Она была сыта, одета, обута, у неё была крыша над головой. Она училась, как все обычные дети, в школе. И ничего большего от жизни получить не мечтала. И вдруг на неё сваливается эта Таисия и осыпает её своими щедростями!
— В смысле?
— В смысле эксклюзивные наряды, украшения, походы в театры, клубы и прочее, прочее. У девчонки от всего этого просто голова пошла кругом! Ведь она ещё
