Я так и не понял, о чем он.
Беременные женщины в районе Эстрогенового переулка расступились, как Красное море пред Моисеем. Но на поверхность всплыла леди Золотая Рыбка, а не Чарлтон Хестон{102}. И спросила, уставившись мне прямо в переносицу:
– Куда намылился, Гроув?
Наконец-то забрезжил свет. Вся контора думает, что я принял чек от конкурента. Скалли просит меня замолвить словечко в уповании, что ему тоже посулят солидную зарплату. Почти смешно.
Но не совсем.
– Полагаю, это решает вопрос с Джей-Джеем, – добавила Пэтти. Она уже вступила в борьбу за то, чтобы удержать бизнес Джей-Джея, когда я переберусь в другую фирму.
– Ну-ну, Пэтти, попробуй. – Моя развязность в этот безрадостный момент произвела бы впечатление даже на Уинстона Черчилля.
Когда я приблизился к рабочей зоне, Хлоя сфокусировала взгляд на мне и хрипло прошептала в микрофон:
– Мне надо идти.
Энни подскочила мне навстречу из своего кресла, представ передо мной с быстротой полузащитника.
– Ты куда? – с беспокойством, настоятельно спросила она. Преданность ее была очевидна.
Хлоя подоспела с другой стороны.
– Нет никакого чека, – тихо, чтобы не подслушали, шепнул я. – Вам могут наговорить обо мне каких-нибудь ужасов, но все это неправда. Все будет в порядке. – Слова застревали у меня в горле. Я даже не представлял, чем это может кончиться.
Поначалу Энни не сказала ничего, пытаясь вникнуть в происходящее. И наконец шепнула:
– Перезвони нам снаружи.
– И скажи, что делать, – докончила Хлоя.
– Мне нужно, чтобы вы позаботились тут обо всем.
Гас притронулся к моему локтю.
– Извините, мистер О’Рурк. Пора идти.
Я изобразил телефонную трубку, выставив большой палец и мизинец, а три остальных согнув.
– Я вам перезвоню. Зола к вам присоединится. Постарайтесь ей помочь.
Ну, вот и всё. Я взял свой портфель и фотографию Эвелин и Финн со стола и пошел за охранником. Когда я шел к лифту, брокеры в моем офисе встали. Некоторые аплодировали. Некоторые хлопали меня по спине. Я чувствовал их зависть, их тоску по громадным зарплатам. Скалли гаркнул:
– Молоток, Гроув! – Черт, какой же он громкий.
Мы миновали Каспера, за своим клацаньем не заметившего этих гражданских треволнений. Клац. Клац. Клац. Выхватив эти чертовы щипчики для ногтей у него из руки, я швырнул их в корзину для мусора. Ликующие возгласы и аплодисменты, поначалу приглушенные, взмыли до мальтузианских оваций.
По сей день в толк не возьму, что нашло на меня дальше. Может, мой отказ, нежелание поверить в такой оборот событий. Может, самообман. Ведь приговор Курца никогда не выйдет на публику, верно? Гиканье и выкрики перекатывались по залу заседаний ОФЛ. Обернувшись, я вскинул обе руки кверху, приветствуя целый этаж ликующих фондовых брокеров, и изобразил из себя Лэнса Армстронга, восходящего на верхнюю ступеньку пьедестала «Тур де Франс». Я увековечил миф о солидном чеке. Подхватил энтузиазм каждого присутствующего Иуды Искариота.
Они ринутся за моими клиентами, как только я переступлю порог.
Вот тут-то шутка и кончилась, и мой мир полетел в тартарары. Овации внезапно оборвались. Челюсти у всех отвисли. Хвалебное выражение лиц сменилось чем-то новым. Я узрел отвращение и омерзение. Я увидел ненависть на всех лицах, кроме одного.
Пэтти Гершон ухмылялась от уха до уха. Она склабилась на что-то позади меня. И по ее ухмылке я наверняка понял одно: стряслась беда, и начал опасаться худшего.
Мои 15 минут позора настали.
Офицер Майкл Фитцсиммонс козырнул своим значком только перед Гасом. Но видел это каждый фондовый брокер на этаже.
– Бостонская полиция, – гаркнул он на децибелах, которые не посрамили бы и Скалли.
Оглядев форму охранника, Маммерт добавил:
– Дальше его заберем мы. О’Рурк нам нужен.
За ними следом шла невысокая брюнетка, тоже в штатском. Лицо ее казалось незнакомым. Я решил, что она из департамента полиции Нью-Йорка.
Сперва Кранч. Теперь они. Наша охрана на входе ни к черту.
В потрясенной тишине помещения я слышал, как злорадствует Гершон. Перефразируя предупреждение Миранды{103} для Эстрогенового переулка, она возгласила: «Ты имеешь право передать своих клиентов мне». Кто-то нервно хихикнул, но лишь на секунду. Консультанты ОФЛ были поглощены программой «Глазами очевидца», разыгрывающейся перед их собственными глазами.
– Сейчас неподходящее время, парни.
– А с чего это вам взбрело в голову, что у вас есть выбор?! – рявкнул Фитцсиммонс и провернул головой, запрокинув лицо. Его шея затрещала, как скворчащий на сковородке бекон.
Мое чарльстонское умение выживать в потасовках давным-давно приказало долго жить. Стоит мне замахнуться, и меня быстренько уложат.
– Рад, что вы привели подкрепление. – Я кивнул на женщину в штатском.
– Она не с нами, – отчеканил Фитцсиммонс.
– Мы думали, она тут работает, – растолковал Маммерт. Вот тут-то меня осенило лицом об стол. Я понял, кто она.
– Мэнди Марис, – представилась брюнетка. – Я из «Нью-Йорк пост», и у меня назначена встреча с Гроувом О’Рурком.
За письмом, близнецами и схваткой за Попрыгунчика Джей-Джея она напрочь вылетела у меня из головы.
– Придется перенести, – прорычал Фитцсиммонс.
– Я неделю ждала ради этой статьи, – упорствовала Марис. – И потом, какое у вас дело к О’Рурку?
– Вы слишком настырны, – парировал он.
В этот момент Курц и Младенчик появились из кабинета добра и зла.
– Что это все означает? – категорическим тоном осведомился Курц.
– Бостонская полиция, – пояснил Маммерт.
– «Нью-Йорк пост», – провозгласила Марис, пытаясь затмить двоих офицеров.
– Ни хрена себе! – промычал Скалли несколькими отсеками дальше.
– У вас встреча? – спросил у нее Курц.
– С О’Рурком. – Она указала на меня.
– Он занят, – поправил ее Фитцсиммонс.
Младенчик, казавшийся прежде столь наивным, прикинул шансы и взял командование на себя.
– Как вас звать, мэм?
– Мэнди Марис.
Мэнди Долбаная Марис, если точнее.
– Мы организуем вам интервью, мисс Марис. – Младенчик взглядом подозвал Гаса, и они милостиво увлекли ее в направлении пиар-отдела СКК. Толстый юрисконсульт обращался с ней, как дипломат.
Я его недооценил.
– Статья о Келемене пойдет в среду, – бросила Марис через плечо.
А какая статья пойдет завтра?
– Вам нужна переговорная, офицеры? – предложил Курц.
– Это не потребуется, – ответил Фитцсиммонс. – Мы направляемся в участок.
Я так и не спросил, есть ли у них ордер. Вопрос прозвучал бы слишком неловко в помещении, полном фондовых брокеров, пускающих слюни на моих клиентов.
Двое офицеров и я направились к лифтам. Последнее, что я видел, – это Пэтти Гершон, украдкой подбирающуюся к Курцу. Скалли и Каспер крались за ней, а целый отдел очковых кобр полз следом. По-моему, одна из них зашипела на меня.
Учитывая все вкупе, денек выдался отстойный. СКК только что меня выдворила. Двое офицеров отконвоировали меня из здания, восемь лет служившего мне корпоративным домом. А Пэтти Гершон, архинемезида и первостатейная душегубка, тем временем воровала моих клиентов.
Но это лишь половина дела.
Скалли, Каспер и остальные будут подбирать объедки Гершон, как шакалы. Мэнди Марис, брюнетка в штатском, где-то в недрах нашей конторы пишет хронику взлета и падения топ-продюсера. Что там говорит ей Младенчик?
День не заладился.
Курцу ни за что не удержать Гершон, на что бы он ни согласился. Наверное, она уже звонит Джей-Джею. «Поздравляю со сделкой».
Жополизание по-польски.
«Слыхал насчет Гроува? – спросит она. – Он покинул фирму. Ой, просто жуть, как он тебя надул на всех этих сделках. Хочешь сказать, что не знаешь? Ну и ну!»
Опять же вопрос о репутации, об увертюре и тысяче надрезов молвы. Слухи запятнают мое доброе имя. Мне явственно слышался шепоток и виделись напечатанные слова Мэнди Марис. Я по-прежнему толком не знал причины внезапного визита Фитцсиммонса и Маммерта. Но у меня имелись основательные догадки, и они мне не нравились.
Потеря клиентов была наименьшей из моих проблем.
* * *
Снаружи я почувствовал себя как-то не так, городской хаос показался сюрреалистичным. Во время торгов я никогда не мог выкроить время, чтобы рискнуть прогуляться по тротуарам, затеряться в повседневной толкотне туристов и служащих. Мне едва хватало времени даже на перекус – и тут вдруг я в качестве преступника шествую к участку района 54-й и 8-й.
Так или иначе, что нужно от меня Фитцсиммонсу и Маммерту?
Эти двое офицеров напомнили мне о двух других миокардиальных мигренях – Лаймовом и Хаммериле. Я ни о чем не сообщил в полицию. Наверное, близнецы донесли на меня, и бравые парни из Бостона уже знают. Как ни крути, они гости Нью-Йоркского департамента полиции. И мое упущение вдруг показалось злодеянием.
