что он отверг вас. Как отверг стольких женщин до вас.
Он подождал, чтобы эта мысль как следует укоренилась, пока ее грудь тяжко вздымалась, и пальцы на подлокотниках кресла оцепенели.
– Но, если на то пошло, вы понимали, что сможете прибрать к рукам всю секту – вера и проистекающая из нее выгода, дорогуша! – вскоре после его смерти. И только миссис Тейлор стояла у вас на пути.
Здесь Батлер подался вперед.
– Вас вообще не было в доме миссис Тейлор, – произнес он медленно, – в период между половиной десятого и половиной второго в ночь на двадцать третье февраля. Вы ездили в дом Дика Реншоу в Хэмпстеде, чтобы отравить воду в его графине, поскольку знали, что он в отъезде. Вот и вся тайна, и вас едва не отправили на виселицу за смерть другого человека.
Он снова откинулся на спинку кресла. Джойс так и сидела неподвижно.
– Желаете подкрепить фактами? – поинтересовался Батлер. – Да они повсюду. Уильям и Элис Гриффитс, кучер-садовник и горничная, клятвенно заверяли, что слышали, как около полуночи хлопала на сильном ветру дверь. Затем, сказали они, замок, должно быть, защелкнулся – что было совершенной правдой – и хлопать дверь перестала. Я их за язык не тянул. Они были правдивые свидетели.
Вы, разумеется, не могли выйти через переднюю дверь. Она была на засове, на цепочке и на замке, как я заметил, да и как бы вы тогда вернулись обратно? Вот так-то, дражайшая моя!
(Каждый раз, когда он называл ее подобным образом, прибегая к дублинскому говору или же подбирая английские словечки, это производило на нее какое-то странное действие.)
– В половине десятого, – продолжал он, – вы забрали жестянку из-под солей Немо из конюшни и отнесли к себе в комнату. Вы отложили дозу сурьмы, достаточную, чтобы отравить Реншоу, в бумажный пакетик, или что вы там использовали. Вы спрятали банку с сурьмой у себя в комнате. И вышли из дома через заднюю дверь – прихватив с собой ключ по весьма весомой причине, – однако, зеница моего ока, вы забыли запереть заднюю дверь.
Батлер позволил себе выдержать паузу, чтобы информация дошла.
– А теперь посмотрим, что же творилось в эту ветреную и ненастную ночь? – предложил Батлер. – Давайте на минутку отвлечемся от вас. Взглянем на старую миссис Тейлор, которая рвет и мечет, сидя в постели, потому что не получила соли Немо!
В этом месте тон Батлера сделался слегка саркастичным.
– Давайте же взглянем на миссис Тейлор, убогую старую душу, которая по какой-то непостижимой причине отписала вам в завещании пятьсот фунтов! Миссис Тейлор, которая в момент гнева называет вас, как это деликатно определили, «нехорошим словом», означающим «гулящую девку». Однако же надо отдать вам должное, моя сладкая. Вам не было нужды шляться по улицам.
Джойс улыбалась, улыбалась искренне, с пламенеющими щеками и горящими глазами. У нее на шее висела очень тонкая серебряная цепочка, уходившая под корсаж огненного платья. Она медленно вытянула ее, и оказалось, что на цепочке висит совсем маленький крест из эбенового дерева, перевернутый вверх тормашками. Джойс поднесла перевернутый крест к губам.
– Я возношу хвалу, – пояснила она в экстазе.
Огонь в камине, треща и стреляя, добавлял красок ее пылающим щекам. В сознание Батлера просочилась жуткая мысль, что эта девушка одержима демонами – в самом исконном смысле этого слова. Однако же он заставил себя вернуться к миссис Тейлор с ее крашеными волосами, которая научила Джойс темной религии, словно ведьма, читающая по гримуару.
– Мы получили от доктора Бирса, – произнес он, и Джойс устремила глаза в пол, – некоторые сведения, которые доктору Фе… которые мне показались самым важным из всего, что мы выяснили прошлой ночью. Когда миссис Тейлор считала, что от нее что-то прячут, она была способна перевернуть вверх дном весь дом, лишь бы это найти.
Ответа не последовало.
– И вот она сидела у себя в постели, – продолжал Батлер, – угрюмо размышляя по поводу солей Немо. Вы ведь сами сказали мне, что она бурчала из-за них и в половине восьмого, когда вы ничего ей не ответили. Все это продолжалось и продолжалось. Никаких солей Немо! Немыслимо! В ее-то доме? Немыслимо! Кто-то их спрятал! Кто должен был спрятать жестянку? Очевидно, что вы.
Она нажала на кнопку своего звонка – тут я позволю себе немного пофантазировать, – нажала еще раз. Нет ответа. И вот она вихрем понеслась в вашу комнату. Она не удивилась, не застав вас, вы ведь могли уйти в черную часовню, расположенную неподалеку. Зато она обыскала комнату. И она нашла жестяную банку с надписью «Соли Немо» и с точно таким же кристаллическим порошком внутри.
Мы же помним, что на жестянке остались ваши отпечатки пальцев и ее, – сказал Батлер. – Но только ее отпечатки были на стакане. Она размешала порошок в воде в примыкающей к спальне ванной. А потом, уже в собственной постели, умерла жестокой смертью.
Батлер не смотрел на Джойс, которая успела убрать перевернутый крестик обратно под платье. Он вскочил с места, охваченный неудержимым черным гневом и ужасом.
– Что же до вас, милочка, – сказал он, – давайте рассмотрим, чем занимались вы в ту же ночь на двадцать третье февраля, всего лишь месяц назад. – Затем Батлер умолк, сглотнув комок в горле. – Будь вы прокляты! – произнес он, и Джойс почему-то обрадовалась. – Вы знакомы с Люсией Реншоу?
Выражение лица Джойс изменилось.
– Не особенно хорошо, – ответила она. – На суде я, помню, подумала, что она похожа на маленькую невинную девочку, несмотря на свои формы и макияж. А так я почти не вспоминала о ней, пока… – Джойс умолкла.
Батлер почти не слушал ее.
– До меня никак не доходило, – прорычал он, – что все улики против нее, вплоть до любой мелочи, о которой я думал или записывал на фонограф, – он указал рукой, – с тем же успехом – и даже с бо́льшим! – применимы к вам.
Не важно! Я повторяю: вернемся к вам в ту ночь на двадцать третье февраля. Каким образом вы добрались из Бэлхэма в Хэмпстед и вернулись обратно? На метро, разумеется. У вас имелся друг и информатор в доме Реншоу, который сообщал вам по телефону обо всем, что там происходит…
– Кто же это?
– Китти Оуэн. Она точно недолюбливала Люсию; видели бы вы, каким взглядом она одарила Люсию как-то раз в моем присутствии. Зато Китти с пылкостью школьницы обожала вас. Она поклонялась вам и сделала бы для вас что угодно. И все же могу поклясться, что Китти ничего не знала о вашем визите в дом Дика Реншоу в ночь на двадцать третье февраля. Она всего лишь передавала вам информацию.
Мои доказательства? Вы услышите их позже.
Вам было известно, что в тот вечер в «Доме
