старую розетку у пола, аккуратно насыпал кофе в турку, налил воды.
– Вы ведь пьете черный, инспектор? Видите, я помню. – Он протер кружку о рубашку и процедил кофе через ситечко. – Лучшее, что я могу предложить в таких условиях, но надеюсь, вам понравится. Может, выпьем на улице, пользуясь хорошей погодой?
Они устроились на каменной ограде с видом на пляж и плоский островок у входа в бухту.
– Почему вы не сказали мне, что уже бывали в Биддисте?
Перес посмотрел на горизонт.
– Вы не спрашивали.
– Вы не сказали Белле, что встречались с ней раньше, гостили у нее?
– Ну, это было бы не очень галантно. – Уайлдинг с улыбкой повернулся к Пересу. – Это был бы намек, что ее подводит память. Или что я должен значить для нее больше. Думаю, она предпочла бы забыть то лето.
– Почему?
– Это было довольно безумное время. Да, безумное. Сейчас мы ведем себя приличнее.
– Как вы там оказались?
– Она пригласила. Мы познакомились в поезде. Знаменитом ночном из Лондона в Абердин. Может, он до сих пор ходит. Я ехал в Данди на литературный ланч, а она – домой. Ни у кого не было спального места, и мы всю ночь пили и болтали. Одна из тех запоминающихся странных встреч, которые меняют жизнь. «Приезжайте в гости. Я обожаю творческих людей». Она была и остается такой харизматичной, не находите? Я был очарован. После выступления в Данди я отправился в Абердин и сел на паром. Не уверен, что она сразу вспомнила меня, когда я появился на пороге пасторского дома. В поезде она много пила. Я воображал, что у нас будет роман, что она пригласила меня как родственную душу, но в доме было полно людей.
Он повернулся к Пересу и улыбнулся.
– Немного унизительно. Я явился с шампанским и шоколадом, а в ответ – пустой взгляд перед тем, как меня впустили. Понимаете, почему я не хотел повторять тот опыт? Если она не узнала меня через два дня после знакомства, то вряд ли вспомнила бы спустя пятнадцать лет.
– Кто еще гостил у нее тем летом?
– Точно не знаю. Пара молодых людей, студентов-художников из Глазго.
– Джереми Бут, – сказал Перес. – Он был там.
– Тот, что погиб у причала в Биддисте? – Уайлдинг выглядел искренне удивленным. – Неужели?
– Вы его не помните?
– Нет.
Перес положил фотографию с вечеринки Беллы между ними.
– Может, это освежит память.
Уайлдинг взглянул на снимок.
– Боже, я даже не помню, как делали эту фотографию. Кажется, никогда ее не видел. Белла выглядит потрясающе, но у нее несчастный вид.
– Думаю, это вы.
Перес указал на темноволосого мужчину.
– О да, конечно. Таким я себя и помню. Всегда вздрагиваю, когда смотрю в зеркало.
– А маски к чему?
– Причуда Беллы. Ее представление об изысканном вечере.
Перес снова указал на фото.
– Мы думаем, это Джереми Бут. Узнаете?
Уайлдинг задумался.
– Кажется, да. Знаете, когда вы впервые назвали его имя, оно показалось знакомым. Он был актером, как вы и сказали, и гостил у Беллы тем летом. Но недолго. Я был одержим и не мог уехать, пока не уехали все, а он пробыл лишь несколько дней. Появился под конец моего визита. Белла подобрала его примерно так же, как и меня в поезде. Думаю, он ожидал романтических отношений, как минимум секса, и был в точности так же разочарован. Ходил за ней, как влюбленный щенок, но никто не воспринимал его всерьез. Тогда он выглядел совсем не так, как на фото в газете, и не похож на того, кто устроил сцену в «Сельдяном доме». У него были длинные волосы. Звали его Джем. Мы неплохо ладили. Не могу поверить, что Белла его вспомнила. У нее было столько поклонников.
– Из-за этой фотографии. Что-то пробудило память.
– Снимок сделали на прощальном ужине, – сказал Уайлдинг. – Мы говорили, что не хотим уезжать, но вроде как были рады, что все заканчивается.
– Но вы вернулись спустя пятнадцать лет. Значит, это место для вас много значит.
– Ну, на этот раз я приехал на Шетланды с совсем другими ожиданиями. Хотел покоя и убежать от подруги. Вернее, от одержимости ею. Я встретил Хелен вскоре после того лета в пасторском доме. Она совсем не похожа на Беллу. Хрупкая, довольно застенчивая. Хотя она тоже меня очаровала.
– Вы не выглядите одержимым.
Это было непрофессиональное замечание, но трудно было поверить, что сидящий на стене с печеньем и кофе Уайлдинг, с его-то уверенностью и четкими высокомерными фразами, способен на такие пылкие чувства.
– Мне пришлось очерстветь, инспектор. Я понял, что это единственный способ выжить.
– Почему Биддиста? Вы могли поехать в любое место на Шетландах.
– Кажется, я уже объяснял. Мне по-прежнему нравятся ее картины. Работы Беллы с годами стали лучше, сильнее, и я возобновил контакт по имейлу. Конечно, надеялся, что она вспомнит меня, но увы. Когда я сказал, что хочу отдохнуть на Шетландах, она предложила дом в Биддисте под аренду.
Они помолчали.
Первым заговорил Перес:
– Вы навещали Вилли в доме престарелых. Говорили о том лете?
– Конечно нет, инспектор. Вилли не помнит, что было на прошлой неделе. Мне просто нравится слушать его рассказы.
– Что случилось тем вечером пятнадцать лет назад, когда сделали фото?
– Неужели это имеет отношение к вашему расследованию?
– Думаю, да. Это может объяснить, почему вернулся Бут.
– Все перепили и дурачились. – Он помолчал. – В какой-то момент Белла заплакала. Я никогда не видел, чтобы она так теряла самоконтроль. Слезы катились по щекам, лицо покраснело и опухло. Она выглядела ужасно. Просто кошмар. Думаю, именно этот образ убедил меня уехать с остальными. Я не хотел признавать, что она обычный человек.
– Почему она плакала?
– Не знаю. Может, кто-то ее обидел. Она легко обижалась.
– Была какая-то ссора?
– Нет. Мы все были слишком пьяны, чтобы ссориться. – Он помолчал. – На следующий день мы ее не видели. Она осталась в постели. Мы шутили, что у нее жуткое похмелье, но думаю, ей было стыдно, что мы видели ее такой. Мы уехали не попрощавшись.
– Никто не проверил, не заболела ли она?
– Там был мальчик, Родди. Наверное, остался ночевать, ушел спать до начала вечеринки. Или утром его привезли родители. Не помню. Тем летом он часто бывал в пасторском доме. Тогда он был совсем маленьким, но смышленым. Мы послали его проверить, как Белла. Какие же мы трусы! Не смели посмотреть ей в глаза. Он вернулся на кухню, где мы все сидели: «Тетя велела всем проваливать». Это было так похоже на Беллу, что мы
