Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Последней Джорджанну Хокинс видела знакомая студентка, выглянувшая из окна и перебросившаяся с ней парой слов. На Джорджанне была белая майка с открытой спиной, поверх – длинная рубашка с цветочным принтом, завязанная узлом спереди, белые босоножки и синие хлопковые брюки-клеш, которые сидели свободно в талии и были прихвачены булавкой. О булавке знали только в полиции, и после исчезновения девушки этот факт никогда не предавался огласке. Спустя годы Тед упомянет эту малозначительную, но известную лишь следствию деталь. На Джорджанне было и два украшения – черное кольцо из оникса и кольцо с культивированным жемчугом в оправе «Тиффани» на золотом ободке.

За Грик-роу, где Джорджанна разговаривала с подругой, находился переулок, выводивший к неосвещенной парковке. Там, в тени кустов франсерии, стоял одинокий «Фольксваген-жук». Под прикрытием темноты водитель «Жука», Тед Банди, заранее положил возле заднего колеса ломик и наручники. Эту сцену он репетировал за две недели до того: тогда он подошел к другой девушке в том же месте, попросил проводить его до машины, но вместо нападения лишь поблагодарил ее и ушел к себе домой, всего в пяти кварталах отсюда. Та ночь стала генеральной репетицией убийства Джорджанны Хокинс.

Когда Джорджанна прощалась с подругой у окна, Тед уже шел по переулку, опираясь на костыли и держа портфель, набитый книгами. Его походка выглядела неловкой и болезненной. Джорджанна свернула за угол, замешкалась на секунду и направилась прямо к нему. До своего дома в сестринстве оставалось всего 18 метров, когда Тед вышел из тени. Она улыбнулась хромавшему незнакомцу – ее друзья потом вспоминали, что Джорджанна всегда улыбалась, когда могла кому-то помочь. На тщательно рассчитанном расстоянии он «случайно» уронил портфель и, извиняясь, попросил ее поднять книги: сделать это самому ему было «невозможно». Почти не колеблясь, она согласилась и представилась: «Меня зовут Джордж». Они вместе пересекли улицу и пошли в сторону темной парковки, где ждал «Фольксваген».

У машины Джорджанна, ничего не подозревая, повернулась к Теду спиной. Он тут же поднял спрятанный ломик и ударил ее по затылку. Девушка упала на землю. Пока она лежала неподвижно у колеса, Тед надел на нее наручники. Звук защелкнувшихся замков нарушил ночную тишину. Затем он подхватил хрупкую Джорджанну, погрузил ее на пассажирское сиденье, сел за руль и выехал с парковки.

Из университетского района он выехал на трассу I–5, затем через I–90 добрался до старого плавучего моста, проехал Мерсер-Айленд и свернул на грунтовую дорогу возле Иссакуа. Убедившись, что полиции нет, он пересек две полосы и углубился в лес. Вся поездка заняла около получаса.

Он еще не доехал до места, когда Джорджанна неожиданно начала приходить в себя. Ее глаза распахнулись, и она заговорила – словно очнувшись от тяжелого сна. Девушка пробормотала о завтрашнем экзамене по испанскому и спросила, не пришел ли Тед помочь ей готовиться. Это застало его врасплох. Он едва не поддался панике: жертва очнулась слишком рано, когда он уже перестал играть роль безобидного инвалида и предстал самим собой – хищником, готовым к убийству.

Больше всего на свете он боялся разоблачения. Мысль о том, что девушка увидит его настоящего, вызывала в нем первобытный страх. Но остановиться он не мог – нужно было довести дело до конца. В то же время продолжать путь с очнувшейся пленницей рядом было слишком рискованно. Примерно в ста метрах к северу от трассы I–90 он резко свернул с дороги на небольшую поляну и заглушил двигатель.

Затем он вытащил из машины едва сопротивлявшуюся Джорджанну Хокинс и уложил ее на землю. Она все еще бормотала что-то бессвязное, словно в полубреду. Тед поднял монтировку и ударил ее по голове. Девушка затихла.

Тут же он полез в свою черную сумку – «набор убийцы», который всегда возил в машине, – достал короткий отрез веревки, обмотал ее вокруг шеи Джорджанны и затянул петлю, пока дыхание не прервалось. После этого он оттащил тело примерно на десять метров от машины, в рощицу, и аккуратно раздел ее, расстегнув булавку, державшую брюки. Там, среди деревьев и колючих кустов, он оставался рядом с обнаженным телом Джорджанны Хокинс до самого рассвета. И лишь когда первые лучи пробились сквозь листву и высветили синюшные губы мертвой девушки, Тед в ужасе отпрянул.

Охваченный паникой и холодным потом, он бросил тело на месте, а все остальное швырнул в машину и рванул прочь, выбрасывая по дороге портфель, костыли, веревку, одежду и инструменты. В состоянии психотического бегства он мчался на восток по I–90, затем повернул на юг по шоссе 18. Там снова остановился у обочины и выбросил несколько вещей. Он избавлялся от всего, что могло напоминать о случившемся, не взяв с собой ни одной детали.

Позже в тот же день его накрыла паранойя. Опасаясь разоблачения, он вернулся к месту убийства – почти механически, как робот, следуя внутренней программе, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Его не покидало странное ощущение: он почти ожидал, что все оказалось сном и Джорджанны Хокинс на той поляне вовсе нет.

Повторив в обратном направлении свой ночной маршрут, Тед собрал почти все выброшенные вещи – кроме одной туфельки. Оставалась ли она на парковке, где он оглушил Джорджанну и затолкал ее в машину? Ему нужно было вернуться на место преступления и проверить, не осталось ли там чего-нибудь, что могло бы связать его с убийством. Понимая, что полиция будет искать человека на машине, он сел на велосипед и поехал в университетский район. Маскировка добавляла уверенности: его никто не знал, его никто не узнает.

Но сюрприз поджидал его на кампусе: там уже было полно полиции. Люди в форме нервировали его одним лишь своим видом, хотя на парковке полицейских не было. Слившись с толпой зевак, он украдкой осмотрелся и, к своему облегчению, почувствовал себя почти невидимым – полицейские проверяли улицы и не обращали внимания на случайных прохожих, особенно на «типичного американца» на велосипеде. Он почти точно знал, где похитил девушку; полиция и представить не могла, что здесь произошло похищение.

Тед спокойно подошел к месту и нашел на земле серьги Джорджанны и туфельку. Подобрав их, он уехал. Забрав все оставшиеся улики, он гарантировал себе, что ничто не свяжет его с местом преступления. Поразительная дерзость.

Но история для него не закончилась. Его гнала обратно не только тревога разоблачения – в нем