ближайшем кабаке еще утром, когда с пьяными песнями катался на пролетке. Выдал им водки и горсть мелкой монеты, велев никого без спросу к нему не пускать.
Мужики изредка прикладывались к подаренной бутыли и безостановочно резались в замусоленные карты, наполняя воздух едкими словами и перегаром. Местные обходили их десятой дорогой, опасливо косясь на широкие ножи да нагайки, заткнутые за пояс.
Лизу волновало лишь одно: успел ли Тимофей добраться до волостного центра. Когда под вечер пьяные песни Павла стихли, Лиза попыталась выйти из дома, чтобы добраться до покалеченного старосты. Едва открыв окно, она встретилась взглядом с бородатым детиной.
– Не велено, сударыня, – покачал головой тот.
– Не бери грех на душу, – прошептала Лиза. – Помрет человек без меня…
– Не велено! – повторил мужик, закрывая створку. – Мы к нему уж сходили… – Бородатый пьяно хихикнул. – По поручению барина вашего.
Лиза, холодея, отступила вглубь комнаты. Нащупала кровать и села. Не зажигая свечки, уставилась на узкую тускнеющую полоску неба за окном. Не оставалось ничего, кроме как лечь на кровать и ждать нового дня.
* * *
Во дворе часто грохотали копыта. Лошадиное ржание, свист нагаек и крики боли.
Лиза, так и уснувшая не раздеваясь, соскочила с кровати и прильнула к щели между ставен. С полдюжины конных солдат кружили по двору, усердно лупцуя нанятых Павлом мужиков.
– Так их! – покрикивал стоящий чуть поодаль офицер. – Будут знать! Кому положено, кому нет!
Солдаты спешились и попарно связали лежащих на земле бородачей.
– Где хозяин ваш, Павел Сергеевич?
Поручик спрыгнул на землю.
– Тут я! – с крыльца послышался возмущенный, все еще пьяный голос Павла. – Ты по какому праву мое мужичье лупишь? Это только мне можно!
– По этому поводу и приехал к тебе, Павел Сергеич! – Офицер вальяжно подошел к хозяину и, сильно понизив голос, добавил: – Есть к тебе разговор…
– Пойдем-ка, от лишних ушей… – Павел, насупившись, отступил в сторону.
Хлопнула входная дверь, и голоса переместились за стены. Лиза на цыпочках перешла к внутренней двери. Говорившие больше не таились. Павел спьяну забыл о супруге, запертой в соседней комнате.
– Ну чего там? – развязно бросил он. – Донесло на меня холопье?
– Как есть донесло, – подтвердил спокойный голос. – Забываешься, Пал Сергеич! Не те времена нынче, ох, не те! Ладно бы просто дурня того подстрелил! Все можно на случай списать. Но ты ж мне скажи: ты по какой нужде девку запорол? А?
– Какую девку?! Не порол я никого. – В голосе послышалась насмешка. – Сбежала у меня молодуха одна, это да… А пороть… Бог весть! Никого пальцем не тронул!
– Ну, ты остер, Павел! Не успели твои подручные «сбежавшую» спрятать, лежит на леднике. А то смердеть уж начала…
– Так что ж… – Павел тихо прокашлялся. На стол что-то, тяжело звякнув, упало. – А может, и не нашли никого? А?
– Может, и не нашли. – По столу чиркнуло и звякнуло уже глухо, будто упало в карман. – Вот только это не главная беда твоя, Павел Сергеич. – Офицер заговорил еще тише, так что Лиза едва разбирала слова: – В волость из самого Петербурга приехали-с. Говорят, дело о похищенных средствах расследуется. Ваш полк упоминался. И ежели вы к этому какое касательство имеете, рекомендую спрятаться понадежнее, дабы переждать напасть, так сказать…
За дверью растеклась тягучая тишина.
Пару минут спустя офицер деликатно покашлял и прошептал:
– От остальных улик настоятельно рекомендую избавиться… Да и с крепостными вопрос уладить, а то все село видело, как девка «сбегала».
Щелкнули каблуки и, часто застучав, удалились. Лиза закусила губу и прижалась лбом к двери. В комнате все еще было тихо. Наконец Павел вздохнул, встал, шаркая, дошел до комода, выдвинул ящик. Затем вернулся на место и тяжело опустился на скрипнувший стул.
Лиза легонько толкнула дверь. Заперто не было. Павел действительно забыл, что его жена в доме.
Он сидел за столом, левая рука подпирала тяжелую голову, в правой, свисающей между коленей почти до самого пола, словно приклеенный, был зажат пистолет. Лиза осторожно вышла на середину комнаты и остановилась с противоположной стороны стола.
– Павел Сергеевич… – прошептала она одними губами.
Супруг резко вскинул взгляд:
– А, явилась…
Голова вновь тяжело опустилась на ладонь.
– Я дома была. – Лиза чуть подалась вперед. – Хотела испросить разрешения на отлучку…
– Куда? – Павел воззрился на нее мутными глазами. – К старосте своему? Хе…
– Да-с, к нему. – Она поклонилась, понимая, что по-другому разрешения ей не получить.
– Ну беги, – скривился муж. – Как раз к омовению успеешь.
Лиза покачнулась и, ища поддержки, ухватилась за спинку стула.
Павел запрокинул голову и истерично захохотал, но тут же резко оборвал хохот.
– Гляди-ка! Как за простого мужика переживает! – Он зло взглянул на Лизу. – Побледнела вся разом! А за меня кто переживать будет? А?
Лиза подняла тяжелый рассеянный взгляд на мужа.
– А что у вас, Павел Сергеевич, случилось такого, что волноваться следует?
– А вот что стреляться в самую пору! – Он с грохотом вывалил на стол револьвер. – Или в петлю лезть… – Шумно выдохнув, он вновь откинулся на стуле, закрыв лицо ладонями. – Ищут меня… А если найдут, то в Сибирь на пожизненное да с конфискацией. Но то в лучшем случае. Так что и ты в стороне не останешься.
Гнус над головой Павла сыто гудел, лениво вращаясь в конусообразной воронке. Напитавшийся вчерашней жертвой, рой стал больше и гуще.
Лиза вперила в супруга острый, словно змеиное жало, взгляд:
– Так то если найдут…
– Найдут! Будь покойна! Они отстанут, если только труп мой бездыханный освидетельствуют!
– Будет им труп, – ухмыльнулась она.
Павел вздрогнул и злобно уставился на жену.
– Ты чего, ведьма, удумала?! – взвизгнул он и грохнул кулаком о стол.
– Тише! Тише. – Лиза с улыбкой посмотрела на мужа. – Можно твою душу в тело бесхозное спрятать. А после вернуть…
– В какое такое бесхозное? – Павел с натугой сглотнул.
– Так староста же помер? Ты сам сказал… Вот и тело бесхозное. Чего пропадать зря? Побудешь в нем денька три… Или Сибирь лучше?
Павел, стиснув зубы, замотал головой:
– А с моим телом-то что будет?!
– Ничего с ним не станется. Полежит в погребе на холодке, краше прежнего станет. – Лиза обошла стол и легко коснулась плеча мужа кончиками пальцев. – А как господа столичные бумагу о смерти выдадут да уедут, так и верну тебя обратно.
– Что ж мне? В мертвом теле пластом лежать?
– Почему же? Жить будешь, как жил. В теле Архипа, старосты хромого. Все лучше, чем в кандалах…
На некоторое время наступила тишина.
– Хорошо, я согласен. – Павел, хлопнув себя по коленям, встал. – Только учти, ведьмино отродье! Чуть что
