поехать с ним в Кимберли: ходить там в немецкую школу, а после работать в его компании. Я согласился.
Фридрих умолк, точно погрузившись в воспоминания. Лишь через какое-то время он поднял глаза.
— А вы, господин Шоллер? Откуда вы знаете Геральда фон Зеттлера? И… насколько хорошо?
На лице Шоллера вновь появилась его фирменная ухмылка.
— Ну, если несколько недель можно назвать «хорошо» — тогда хорошо. Мы случайно познакомились на одном приёме. Когда он узнал, что я адвокат, сразу поинтересовался, много ли у меня клиентов, — а их было немного. Вот тогда он и предложил мне поехать с ним в Южную Африку по делу о наследстве. До отъезда мы виделись ещё три-четыре раза.
Фридрих кивнул.
— Но вот чего я не понимаю, господин Шоллер: как так выходит, что у одного из лучших адвокатов Берлина вдруг мало клиентов? В Берлине больше нет преступников? Нет судебных тяжб?
Шоллер некоторое время изучал его взглядом, затем снова усмехнулся.
— Дело, господин фон Кайпен, в том, что один из лучших адвокатов Берлина слегка поссорился с законом — провернул несколько денежных сделок, которые были, скажем так, не вполне… безупречными.
Фридрих был поражён той лёгкостью, с какой Шоллер рассказывал ему о собственных махинациях.
— Вам ведь ясно, что тем самым вы дали мне козырь на случай судебного разбирательства?
— Совершенно ясно, господин фон Кайпен. И скажу вам кое-что ещё. Я терпеть не могу этого жирного стяжателя и поехал с ним лишь по одной причине: это была хорошая возможность поскорее исчезнуть из Германии.
Несколько секунд они молча мерили друг друга взглядами. Затем Фридрих поднялся. Держаться настороже. Ничем не выдавать.
— Что ж, посмотрим, успел ли господин фон Зеттлер пересчитать своё наследство.
Геральд фон Зеттлер встретил их мрачным взглядом. На столике у его кресла лежала пачка банкнот, на которую он и указал.
— Десять тысяч марок, господин фон Кайпен. Десять тысяч! Из миллионного состояния. О чём вы вообще думали?
Фридрих удивлённо поднял брови.
— Десять тысяч — это огромная сумма. Я даже не предполагал, что Герман оставит столько человеку, с которым у него, по существу, не было почти никаких отношений.
Фон Зеттлер глубоко втянул воздух, но промолчал, лишь покосился на часы.
— Думаю, сегодня вечером я рано удалюсь к себе, чтобы обсудить с господином Шоллером дальнейшие шаги. Но уже сейчас могу заверить вас: этой смехотворной суммой меня не купить. Возможно, и вы проведёте сегодняшний вечер с пользой — подумаете, как нам прийти к соглашению, которое устроит всех.
Ещё один взгляд на часы.
— А пока — пойду освежусь. Дорога была долгой и утомительной. На какое время назначен ужин?
Фридрих выдавил учтивую улыбку.
— Предлагаю через час — так у вас останется время для вашего разговора. Если понадобится что-либо ещё, обращайтесь к Джасмин.
С этими словами он вышел.
В кабинете Фридрих налил себе коньяку и опустился в одно из массивных кожаных кресел. Слова Геральда фон Зеттлера вертелись в голове: «Возможно, и вы проведёте сегодняшний вечер с пользой — подумаете, как нам прийти к соглашению, которое устроит всех».
Он так и сделает. Только его размышления пойдут совсем не в ту сторону, в какую рассчитывает Геральд фон Зеттлер.
На следующее утро Фридрих поднялся с рассветом.
Ужин накануне прошёл в ледяной атмосфере: все тщательно избегали темы завещания, говорили о пустяках, и Геральд фон Зеттлер лишь изредка вставлял пару слов. Единственным, кто держался почти вызывающе непринуждённо, был Курт Шоллер. Сразу после ужина они с Геральдом удалились вдвоём.
Фридрих несколько раз просыпался среди ночи. Когда первые лучи рассвета позволили различить предметы в комнате, он встал.
С дымящейся чашкой кофе в руке он вышел на веранду и сел в одно из плетёных кресел. Он любил эти ранние часы — когда весь дом ещё спит и тишина дарит ощущение, будто он один на всём белом свете. Прекрасная утопия.
Погружённый в мысли, он вздрогнул, когда дверь резко распахнулась и на веранду вышел Курт Шоллер.
— Ах, доброе утро, господин фон Кайпен, — произнёс он весело.
В отличие от Фридриха, он нисколько не выглядел удивлённым, застав хозяина бодрствующим в столь ранний час.
— Доброе утро, господин адвокат. Судя по вашему расположению духа, вчерашняя беседа с господином фон Зеттлером прошла успешно. Не хотите чашку кофе?
Шоллер покачал головой и опустился в кресло рядом.
— Нет, благодарю. Кофе я не пью никогда. Что же касается вашего замечания… сформулирую так: прошлой ночью я нашёл именно то, чего хотел господин фон Зеттлер, — решение, которое с абсолютной уверенностью устроит обе стороны. Для последних деталей мне ещё нужна ваша помощь, но это не должно составить труда.
Фридрих поставил чашку на столик.
— Вот как… «с абсолютной уверенностью», значит. Вы заинтриговали меня, господин адвокат.
— Бедняга господин фон Зеттлер этой ночью, к сожалению, скончался, — произнёс Шоллер таким будничным тоном, словно сообщал о завтрашней погоде.
Мышцы Фридриха напряглись. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Шоллера.
— Что вы сказали? Фон Зеттлер мёртв? Как? Что произошло?
Ухмылка адвоката сделалась шире.
— Ну, несчастный задохнулся — подушка была прижата к его лицу. А может, сердце просто остановилось, когда он запаниковал. Оно у него и без того давно барахлило — вот зачем ему были нужны все эти лекарства.
— Вы…
— Я сделал то, для чего господин фон Зеттлер, по существу, меня и нанял: уладил наследственное дело.
Он коротко рассмеялся.
— К сожалению, мой клиент более не в состоянии оплатить мои услуги. Но, быть может, вы окажете любезность и сделаете это за него.
Глаза Фридриха сузились.
— Я даже не знаю, что сказать, господин Шоллер. Что заставляет вас думать, будто я одобрю убийство и ещё заплачу вам за него?
Шоллер смотрел на него с прежней весёлостью.
— Две вещи, господин фон Кайпен. Во-первых, моё знание людей, которое подсказывает: вы открыты таким… нестандартным решениям. А во-вторых — отчаянная смелость. Я уже упоминал, что в Германии почва под моими ногами слишком раскалилась. Я хотел бы остаться здесь и работать на вас. Считайте моё быстрое «решение» вашей проблемы просто заявлением о приёме на должность.
Долгое время они смотрели друг другу в глаза. Наконец Фридрих кивнул.
— Я ценю людей, способных в нужный момент принять верное решение. Думаю, вы мне пригодитесь. Но предупреждаю: я тоже ни перед чем не остановлюсь, если понадобится
