Не знаю.
Ира не смогла сразу сказать ему, что гинеколог предположила, что проблема в нем, в Мише. И потом, она не уточнила у врача, а что конкретно с мужем может быть не так? Что проверять? Вот он ходит – высокий, здоровый, от таких и нужно рожать. Но скользкие подозрения расползались, слизью оседали внутри. «Дело не в тебе, дело не в тебе, дело не в тебе», – шептали они.
– Так тебе что-то назначили? Нужно еще на прием? Когда поедем? Хочешь, Витю найму, чтоб отвез? К фельдшеру нашему, может, сходить еще, она подскажет, где что по лекарствам достать?
– Не хватало к фельдшеру с этим тащиться! – возражала Ира. – Чтоб потом еще больше по деревне разносили про нас? Нечего ей в это дело нос совать.
Она злилась на Мишу и ничего не могла с этим поделать, хотя понимала, что он так заботится о ней. Ира не знала, что ей дальше делать. Развестись? В Заболотье не поймут. Здесь так не принято. Здесь разводятся только смелые или глупые. Ира рассердилась на себя: вот же ей дело до Заболотья, когда касается ее личного! Чуть что, сразу – в Заболотье не поймут. Словно это деревня, а не она определяет, как ей быть, с кем ей быть. Да и какой развод? Она любит Мишу. Она хочет быть с ним.
Иметь от него детей…
В голову проползло мелкое «гульнуть на стороне». Ира хохотнула, отмахнулась от него как от мошки.
– Ты чего? – спросил Миша, удивившись этому внезапному хохоту жены.
– Да так. Ерунда, – отмахнулась Ира и от него.
Сама же на мужа смотрит, не понимает, как такому изменять. Да и с кем? Никто в Заболотье да и в окрестных деревнях и поселках так не нравился ей, ни к кому так не тянуло, никого другого она не могла полюбить. Разве можно из женского эгоизма взять и забеременеть от другого?
Нет, Ира не просто хотела ребенка. Она хотела его именно от Миши.
Она выписала журнал «Здоровье», надеясь, что в нем однажды спросят нужное ей. Какая-нибудь несчастная женщина напишет в редакцию: «Я здорова, но не могу забеременеть. Помогите». Ей подробно ответит опытный врач, что делать, как лечиться. Это будет и для Иры ответ. Журналы приходили, но в них писали про другое, спрашивали про другое. Мигрени, геморрой, больные зубы – вот все, что хотели вылечить подписчики «Здоровья».
Можно поспрашивать односельчанок – наверняка у опытных многодетных были секреты, как быстро забеременеть, но страшно и стыдно. Страшно стыдно, особенно когда Ирину «пустоту» уже не первый год в Заболотье обсуждают. Давать новые поводы не хотелось. Поэтому Ира подслушивала: у магазинного прилавка и не такое обсуждали. Варя Васильева рассказала, что сына своего, Димку, в первую брачную ночь зачала, а всего-то полежала с задранными к потолку ногами. Ира стала делать так же, но она не знала, сколько Варя Васильева так лежала: пять минут, десять, час, всю ночь? Тут бы помог совет от матери.
Совет от матери…
От Миши Ира понемногу отдалялась, погруженная в свою проблему. Она сделала ее именно своей – не их. Не говорила, зачем ей вдруг журнал «Здоровье», почему ее ноги взлетают к потолку сразу после близости, отчего она отстраняется от него, избегает разговоров про будущих детей. А Ира боялась. Боялась сказать не то, задеть мужа своим: «Миш, проверь здоровье». Вдруг он уйдет, оставит ее? У нее никого, кроме Миши. Он ей нужен. И она не хочет его злить, ранить, обижать.
Миша видел изменения жены, но не мог с ними справиться. Что бы он ни предпринял, Ира ускользала от него, растворялась. Он понимал, что дело в злосчастной беременности, которая никак не может случиться, он очень хотел помочь жене. Помочь им обоим.
11. Ира и Миша
Однажды она раскололась. Выкрикнула:
– Да могу я иметь детей! А вот ты…
Миша предложил Ире усыновить мальчика или девочку. Пришел домой подготовленный, узнал заранее, куда ехать, какие документы нужны для усыновления или удочерения, какие требования. Огромная гневная волна взбурлила внутри Иры, накрыла полностью. Она может иметь детей! Может! Может! Может! Зачем ей чужой? Холодная капля стыда дала о себе знать: «Сиротам нужно помогать. Это благое дело. Им тоже нужны папа и мама». Но ее затопило гневом.
– Да я могу иметь детей! А вот ты…
– Я?
– …
– Ир, я не понимаю. Объясни.
Она налила в чашку воды, сделала один большой глоток – потушила огонь внутри.
– Я здорова. У меня все в порядке.
– Дак это же хорошо…
– Не перебивай. Врач спрашивала, а как дела со здоровьем у тебя.
– Что она имела в виду? – не понимал Миша.
– То и имела… Возможно, причина в тебе.
Долгие выяснения, упреки в том, что не рассказала раньше, страдала одна, держала боль внутри, не доверяла мужу. «Ира! Ирочка! Нужно все друг другу говорить. Слышишь? Все!»
Миша поехал в больницу, наугад, не понимая, к какому врачу записываться, что проверять. В Заболотье о мужском здоровье не говорили: считалось, что оно по умолчанию есть, до самой старости, до того момента, пока ноги держат. Здесь мужику и простудой болеть зазорно, что уж говорить о невозможности иметь детей? В Заболотье все могли.
В больнице Миша сходил к терапевту, к неврологу, к стоматологу, к окулисту заодно – к нему было свободно. Признаваться, зачем пришел, было неловко. Лишь у окулиста он переборол себя. На что врач сказал:
– О-о-о, батенька, так вы не по адресу. Чтоб детей зачать, зрение, в общем-то, и не нужно. Я б вам к урологу посоветовал. С него надо начать.
Миша привез эту новость Ире.
– И что делать?
– Уролога у нас нет. В Череповец, что ли, ехать? Как туда записаться, не знаю. У фельдшера спрошу.
– Не надо у фельдшера! – крикнула Ира. – Не надо. Ты ее спросишь, через пять минут все Заболотье будет знать.
– Блин, Ир! – не выдержал Миша. – Я уже запутался, что нужно делать, что не нужно, что можно, что нельзя. Я ж не поеду наобум в Череповец, не заявлюсь в их больницу: здрасте, принимайте!
Ира села на кровать. Миша встал у окна. На улице резко потемнело, хотя был день, поднялся сильный ветер, природа тоже раздражалась, что не получается у Иры с Мишей, ничего не получается. Семья – не получается. Дом – не получается. Жить не получается. Порывом ветра распахнуло форточку. Ира вздрогнула. Миша потянулся к окну. Замер. Темная туча нависла над
